— Что мы будем делать?

Ника пожала плечами, хотя сегодня, кажется, с этим жестом перебор.

— Она не выглядит опасной.

— Ты что, дура? Конечно, не выглядит, она же женщина! А ее братья? Как думаешь, такие же лохи?

— Ты слышала про пары? Она очень наивная, романтическая особа. Мечтательница. Если бы она росла, как мы, вряд ли бы верила во всю эту чепуху.

— И что?

— А вот что! Подумай сама, если она такая наивная, значит, росла в стае, где было все иначе. Ты же понимаешь, что есть места, где все устроено не так, как у нас?

Но сестра не желала слушать, а упрямо трясла головой и занавеской.

— Марыська, может и братья ее не станут нас обижать?

— А если станут?

Сестра больше не спорила, а просто тихо прошептала вопрос и уставилась большими голубыми глазищами на Нику. И, конечно, ответить было нечего. Почему братья Вики должны отличаться от самцов их собственной стаи? Только потому, что в это хочется верить? Глупо.

— Думаешь, надо уходить? — так же тихо спросила Ника.

— Да!

— Но Никаноровна…

— И что Никаноровна? Думаешь, мне не жаль отсюда уходить? Очень даже жаль! Но Никаноровне тоже лучше будет, если мы уйдем, а то еще и ее прибьют, когда нас станут забирать, а она станет заступаться. Ей оборотней не одолеть.

— Ты права.

Нику до дрожи пробрала картина, где Шархай или Олимп заходят по-хозяйски в их дом, а Никаноровна вскакивает с криками: «Вы кто еще такие и какого лешего здесь делаете?».

Ни один из них не потерпит такой наглости и сразу выйдет из себя. Ника прямо видела, как Олимп скалится, поднимает руку и бьет Никаноровну по лицу, та отлетает в сторону и врезается в печку. Сползает кулем на пол.

И конечно, в живых ее не оставят. Потому что она приютила сестер. Потому что она видела самцов, укравших ее девочек, и обязательно будет их искать.

Если самцы из их стаи такие, что остановит незнакомых?

Сколько лет мы подвергали ее опасности, поняла Ника. Она могла из-за нас умереть. Больше так нельзя.

— Ладно.

Уходить решили ночью, когда приемная мама уснет. Так всем проще.

Вечером сестры приготовила ужин, такой вкусный, что пальчики оближешь. Они теперь и разносолы умели готовить, а не просто печь мясо и парить кашу. Все благодаря Никаноровне. Теперь они готовили салаты, пирожки и супы.

— Что празднуем? — весело удивилась Никаноровна, садясь на уставленный блюдами стол.

— Просто так. Вспомнили, как ты нас нашли и приютила. Спасибо тебе. — Ника наклонилась и прижалась к плечу Никаноровны, потом спрятала лицо в ее вязаной кофте.

— Ну что вы, деточки, — тут же растрогалась хозяйка, одной рукой обнимая Нику, а второй Марию. — Это вы принесли в мой дом свет. Спасибо вам.

Они обнимались несколько минут и Ника жалела, что эти минуты прошли слишком быстро.

Ужин почти закончился, пора было собирать посуду. Уже поднимаясь со стула, Мария подняла голову, принюхалась и посмотрела на Нику. Та вздернула подбородок, как будто это могло помочь, а потом обе сестры вскочили — именно тогда во дворе отчаянно залаяла собака, а после раздался стук в дверь.

— Кого это принесло на ночь глядя? — встала Никаноровна. — Я открою.

Ника хотела крикнуть — не открывайте, но пришельцев, находящихся за дверью, такой хлипкой преградой не удержишь.

Глава 5

— Ой! — раздалось с порога. За дверью стояла девушка и двое молодых людей. Как и предупреждали запахи. — Вечер добрый.

— Добрый вечер! — донесся голос Вики. — Мы в гости к Нике и Марии. Позовете их?

Хозяйка радушно улыбнулась.

— Да уж чего там звать, заходите в гости, я чай поставлю.

Ника села обратно на стул и сложила руки на коленях, потому что они дрожали, потом стала придумывать, что делать, если самцы на них набросятся. Мария села рядом и вцепилась в тарелку с хлебом.

Первой вошла Вика, посторонилась — ее братьям пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться головой о косяк. Высокие.

Двое неуловимо похожих друг на друга молодых человека — зеленоглазые, светловолосые, с заранее натянутыми вежливыми улыбками на лицах. Увидев сестер, они синхронно окинули их взглядами и удивлено переглянулись. Очень красноречиво, как будто говорили — и правда, Виктория не наврала, незнакомые волчицы, живущие у старухи в убогой деревне.

Ника напряглась.

Самцы. Она так долго не видела взрослых здоровых саамов, что успела забыть, какую опасность они представляют. Они с Марией теперь совсем, совсем не подростки. Почему же она, дура, забыла об осторожности и вырядилась в свое яркое платье, которое облегает талию? Да еще и с вырезом на груди? Почему не остригла волосы и не спрятала под косынку? Зачем заколола их заколкой? Рядом судорожно сглотнула Мария, которая наверняка переживала не меньше. Но на сестре была рабочая рубашка в рубчик, которая скрывала фигуру и привычная косынка, которая неплохо портила ее милое личико.