— Ты что, чувствуешь пару? — вклинилась радостная Вика. — Да? Среди Росиати?! Правда?

— Нет, — нахмурилась Ника. Не хватало еще проблем с непонятными парами.

— А чего у тебя такой обалделый вид?

— Просто…

— Просто запах очень сильный, он подавляет, — неожиданно пришла на помощь Мария, кивая на открытую коробку. — Я отсюда его чую и то у меня мурашки по коже.

— Это да. — Матео отодвинул образец и закрыл крышкой. — Этот Матай Росиатовский просто легенда. Я, например, его фанат. Мужик слишком долго живет и слишком многое может. Хочу однажды стать таким же.

— Ага. Без пары кантовать в таком возрасте, — огрызнулась Виктория.

— Может, он просто не ищет? Нужна ему пара, думаешь, у него девчонок мало?

Ника не слушала брата с сестрой, она смотрела, как защелкнулась крышка на коробке, а внутри остался лежать кусок черной материи, которая теперь не пахнет. Крышка отрезала запах, заперла его внутри и Нике хотелось броситься вперед, отобрать у Матео банку и снова открыть. И чтобы этот запах, запах мощи, запах энергии, запах чего-то невероятного никогда не уходил.

Она качнула головой, отгоняя дурные мысли. Вот еще что за бред!

— Он злой? — спросила она Матео.

— Матай?

— Да. Он злой?

— Нет. Не сказал бы, — подумав, ответил тот. — Скорее, он всех бесит. То есть бесит всех альф. Я лично от него в восторге. Альфы как делают? Они собираются вместе и придумывают какие-то законы для оборотней, принимают решения, а он встает и говорит — в моей стае будет, как я решил и мне ваше мнение побоку. А когда его… было время, пытались его заставить, так сами огребли. В общем, живет мужик, как хочет, никто ему не указ, но к нам тоже не лезет со своими придирками, это да.

— Давайте уже добьем, осталось всего пять склянок. — Торопливо сказала Вика.

Ника послушно сунула носы во все пять.

Нет, ничего. Матео насупился и стал укладывать в сундук последние коробки.

— Ты точно никого не узнала? — спросил Садар.

— Точно.

В голове гремел гром и больше всего на свете Нике хотелось, чтобы Берестовские убрались из дома прочь и оставили ее в покое. И чтобы Мария оставила ее в покое. Чтобы все ушли.

Оставив коробку с тем необъяснимо притягательным запахом.

Ника отвернулась, сжала зубы, чтобы не попросить отдать ей тряпку с запахом незнакомца, который заставил ее кровь петь и бурлить.

Что произошло? Что изменил этот злосчастный запах, от которого теперь круги перед глазами и терпкая слюна во рту? От которого лед и огонь смешиваются в кишках и расходятся кругами по телу, заставляя подгибаться ноги.

— Значит, никого. Жаль, — услышала Ника и заставила себя вернуться к гостям. Бог мой, она так отвлеклась на этот запах и все с ним связанное, что успела забыть — рядом чужие самцы, к которым нельзя поворачиваться спиной. А она повернулась. Да она что, совсем сдурела?

Или причина в другом? По сравнению с запахом незнакомца Матео и Садар казались щенками. Может, когда-нибудь они подрастут и тоже станут пахнуть так… властно, так сильно, но это будет очень, очень нескоро.

Бог мой, даже Олимп не сравнится с производимым незнакомцем эффектом. Он как слизняк против гранитной глыбы.

Ника снова тряхнула головой и мысленно собралась. Нельзя, чтобы кто-то понял, что произошло. К счастью, запах этого альфы и на остальных оказывал влияние, хотя, она подозревала, совсем иное.

— Так что там, получается, нет наших? — невпопад спросила она, наблюдая, как Матео собирается закрывать сундук.

— Получается, нет.

— Это все образцы, других нет?

— Нет.

Однако он залез в карман и достал еще одну коробку, пустую.

— А это еще зачем? — насторожилась Ника.

— Для вашего образца.

— То есть?

— То и есть! Дай нам образец своего запаха, какую-нибудь вещь, которую ты носила.

Сердце тут же заколотилось, забилось, пытаясь вырваться из груди.

— Для чего?

— Да что ты так пугаешься? Мы поместим ее в коробку и сможем искать дальше.

— Не жалей, давай футболку старую, или майку, я тебе новых куплю десяток, — сказала Виктория. — Когда к нам переедете, пойдем на шопинг. Я вас научу правильно одеваться.

— Ага, — кивнул Садар. — Неси.

И как было отказать? Они же уверены, что сестры сироты, потерявшиеся в детстве и безумно жаждущие вернуться в стаю. Ага, как же! Последнее, чего хотела Ника, так это вернуться в деревню и раздвигать ноги перед Крауфранцем и ему подобными.