Матай молчал, переваривая информацию, но судя по отсутствию реакции, не понимал, к чему она клонит.

— Я не могу быть твоей парой! — соизволила пояснить Ника. — Сам подумай! Твоей парой должна быть сильная самка, лидер, а я — последыш!

Через несколько секунд его подозрительный взгляд прояснился и Матай широко улыбнулся, зубы блестели, притягивая восторженный взгляд. Иногда силу просто невозможно игнорировать. Он был прекрасен! Он как будто выпрямился, мышцы груди вырисовывались теперь так четко, будто он был голым. Высокий, статный, непонятно, то ли боятся его, то ли любоваться им. Картина рельефно вылепленного тела заставил сердце трепыхаться, словно оно сбилось с ритма.

— Ты моя женщина, волчонок, — негромко сказал Матай. — Любая. Ты родилась такой, какой нужно. Идеальной. А родись без рук, без ног или глухой — ничего бы не изменилось. Ты моя пара.

Ника молча переваривала. Этот мужчина поражал, начиная с необъяснимого нежелания насиловать, заканчивая уверенностью в существовании какой-то бессмысленной пары. Ника привыкла, что женщины принадлежат мужчинам как грелки, уборщицы и воспитательницы потомства. Но Матай говорил таким тоном, будто она действительно значит больше — будто повысил ее значимость в ее собственных глазах. Набил ей цену.

От этого непривычного отношения в голове клубился туман, мысли замирали и только глаза смотрели на него, пытаясь насмотреться. И не могли.

Обман. Какой-то новый вид хитрого обмана. Ника точно не знала, но догадывалась, что в огромном неизученном мире за пределами стаи и деревеньки Никаноровны, в мире, о котором они с Марией почти ничего не знали, существует много разновидностей обмана.

Этот самец, однозначно, в обмане мастер!

Да и потом, он же сказал — когда. То есть насиловать все-таки будет? Просто ненадолго отложил, так? Ника забыла, что бежать нельзя и снова попятилась.

Матай снова раздул ноздри, но теперь не от ярости, а втягивая воздух.

— Жди, — коротко бросил.

Потом сжал челюсти и быстро вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Ника еще некоторое время постояла на месте, прислушиваясь к звукам из коридора, но в комнату никто ломился. И даже за дверью никто не ходил. Тогда она обошла комнату, сунула нос во все углы, выглянула в окно — внизу был большой двор, вымощенная камнем площадка, на ней садовые качели. Вокруг — кусты жасмина и сирени.

Из комнаты был только один выход, через дверь. Окно, хоть и без решетки, вело к центральному выходу. Судя по виду из окна, дом большой, а вокруг дома участок леса, а дальше эта территория огорожена забором, за которым виднелись домики. Могло ли быть, что эта территория не охраняется? Ника очень в этом сомневалась. И потом, там, дальше, деревня, стая, конечно же, живет вместе, даже если альфа выстроил себе отдельный дом.

Если прыгать из окна, то в темноте.

Нужно ждать. Не его, конечно, а темноты, которая развяжет руки. Ника не любила ждать, но умела — в детстве она проводила много времени, прячась за сараем или в зарослях, потому что это помогало избежать побоев или узнать новости. Чего там, живы, здоровы и нетронуты они с Марией до сих пор только потому, что однажды Ника вовремя затаилась и подслушала один знаменательный разговор.

Значит, снова нужно ждать. Ника опустилась на коврик у кровати, так, чтобы видеть дверь и при этом чтобы угол ее загораживал, и стала ждать.

Глава 9

Женщина в комнату вошла минут через двадцать. Невысокая, по домашнему уютная, на голове пучок аккуратно собранных темных волос с проседью, на пальце большой золотой перстень. В руке она держала спортивную сумку, которую оставила у порога. Женщина нашла глазами Нику, осторожно выглядывающую из своего угла, и ее взгляд непроизвольно смягчился. За спиной гостьи высился угрюмый Матай. Он переоделся — снял свои доспехи и надел джинсы и темно-синюю толстовку, но проще выглядеть не стал.

Гостья улыбнулась:

— Здравствуй, Ника. Меня зовут Ларим. У меня три взрослых дочери и они в полной безопасности. Надеюсь, ты не будешь меня бояться?

Ника некоторое время размышляла, а потом неуверенно кивнула.

Тут же обернувшись к двери, женщина сказал Матаю:

— Теперь оставь нас.

И закрыла дверь прямо перед его носом. И он ни словом не возразил! Ника в душе возликовала и посмотрела на женщину с невольным уважением.

— Иди сюда, дай на себя взглянуть.

Ника подумала, но вылезла из своего убежища.

— У-у-у и что же это такое?

Ларим бесцеремонно повернула Нику из стороны в сторону.

— Что это на тебе за лохмотья? И пахнет от тебя не очень. А волосы-то, волосы! Какого они цвета, интересно. Боже, девочка, наверное, с тобой приключилось что-то очень плохое. Ну ничего, мы все исправим. К счастью, я взяла одежду младшей дочери, сказали, ты маленькая и худая, думаю, подойдет. Не волнуйся, я принесла обычный спортивный костюм, очень похожий на тот, в котором ты ходишь, только новый и чистый. А теперь иди в ванну.