— Ты в порядке?

— Ну да.

— Тут пахнет, — Ларим замялась. — Спермой. Я боялась, что Матай не сдержится. Он очень долго ждал свою пару, слишком долго.

— Угу.

В сотый раз слушать про пары Нике не хотелось. Она выпуталась из одеяла и отбросила его в сторону. Так как перед сном Ника не раздевалась, то встала очень помятой.

— Я принесла другую одежду, уличную. — Ларим показала пакет. — Иди, умывайся, потом на завтрак и, возможно, Матай расскажет что-нибудь про твою сестру.

Перед тем как уйти в ванную комнату, Ника посмотрела на кровать, чего не решилась сделать ночью. Подушка примята, посередине глубокая вмятина от тяжелого мужского тела. Сбоку на серебристой простыне размазанное белое пятно. Ника повела носом — это и есть семя, которое он оставил ночью. Ларим тоже увидела.

— Ты должна разрешить ему с собой переспать, — неожиданно сказала она.

Ника вздрогнула и посмотрела на женщину насторожено.

— Так будет лучше для вас обоих. Дай ему доступ к своему телу, ты не пожалеешь. Я даю тебе хороший совет, девочка! Не тяни с близостью.

— С чего вы такая добренькая со своими советами? — прищурилась Ника. Выдавать, что слышала вчерашний разговор, она посчитала лишним. — Откуда мне знать, что вы здесь не для того, чтобы он быстрее до меня добрался? Что вы действуете в моих интересах? Кто вам платит?

Эти фразы были достойны детективов, которые любила Никаноровна. Так говорил усатый старичок в клетчатом костюме. У Ники почти такая же интонация вышла. — Скажите, а? Откуда мне знать, что вы действуете в моих интересах, а? Съела, а?

— Девочка, Матай альфа. Лучшей пары не жди. Ты спала с мужчинами?

— Своим дочерям мы тоже такие вопросы задаете?

— Не дерзи!

Ника оскалила зубы и зарычала. Никаноровна иногда покрикивала на них, но по-доброму, а Ларим вышла из себя по-настоящему. Какое у нее право кричать? Вчера она была другой, заботливой, теперь же ее словно подменили. Но если самцов Ника боялась, то с самкой вполне могла вступить в драку.

— Ладно, прости. — Женщина всплеснула руками. — Прости меня, я тороплю события. Ты не была с мужчиной, иначе бы не стала рычать. Ты хоть знаешь, что между ними происходит на самом деле? Когда нет насилия?

— Идите в пень! — припечатала Ника. Она больше не собиралась доверять Ларим, у которой свои закулисные интересы и слушать подробности про отношения мужчин и женщин тем более.

— Мы поговорим позже. Одевайся.

Мир между ними был нарушен. Ника оделась, следя через плечо за женщиной, а потом спустилась вниз, то и дело оглядываясь. Ларим шла следом.

Выйдя в коридор, Ника сразу сориентировалась и нашла в конце широкую лестницу, по ней спустилась в огромный холл. Пол там был паркетный, сделанный в виде огромного, распустившего лепестки цветка, под потолком — большая хрустальная люстра, пришлось задирать голову, чтобы ее осмотреть.

Красиво. В первую секунду Ника даже оробела, ей казалось, она в музее. Пришлось трясти головой — не забывайся, это дом альфы.

Ника свернула налево и подошла к двери с матовыми стеклами, из-за которой сочились вкусные ароматы еды. Стоявший возле них человек, именно человек, а не оборотень, распахнул дверь.

Это, наверное, столовая, тут кормят. Остановившись на пороге, Ника запрокинула голову, прикрывая глаза и втягивая воздух. И хотя бекон и свежий хлеб пахли невероятно аппетитно, вдыхала она совсем другой аромат. Как будто между ними никакого расстояния — Нику словно толкнули в грудь, она еле устояла. Упрямо сжала губы.

Матай молча поднялся со стула.

— Проходи, Ника, садись.

Он стоял столбом, похожий на чёрно-белую статую, так что Ника чуть не развернулась и не сбежала. Ларим расчесала ей волосы и теперь они лежали на плечах свободно, пахли шампунью и блестели. И лицо сегодня у нее умытое, не поэтому ли он вытаращился с таким видом, будто впервые ее увидел?

Ника смотрела с утра в зеркало — ванна сделала свое дело. Они выглядела чистой и мягкой, а в принесенных Ларим узких джинсах, белой футболке и рубашке в серо-фиолетовую клетку совсем по-городскому, талия и грудь как на ладони, а цвета новой одежды подчеркнули ее голубые глаза. Может, не стоило мыться и наряжаться?

Матай приготовился что-то сказать.

— Никаких комплиментов.

Сделав замечание, Ларим прошла мимо и села возле альфы. Ника была голодна и зла на женщину, поэтому не сбежала обратно в комнату, как хотела, а тоже пошла и села за стол, правда, в самом дальнем от подозрительной парочки углу. Даже сквозь злость, отворачиваясь в сторону, она чувствовала его взгляд, который жарил, как солнце в летний полдень. Если оставаться под ним с непривычки долго, кожа покраснеет, а может и волдырями покроется.