— В ванну?

— Конечно, мы должны тебя отмыть. Иди, не бойся, кроме нас двоих сюда никто не войдет.

Ника послушно отправилась в ванную комнату, с удовольствием прислушиваясь к звукам мягкого женского голоса. Так успокаивала мама. Как же давно это было!

Приступом тоски, а может слабостью свело мышцы на ногах, Ника споткнулась и чуть не упала.

— Что ты, девочка… Что случилось? — Ларим подхватила ее под руку.

— Моя сестра… осталась в лесу.

— Твоя сестра осталась в лесу, я знаю. Матай сказал, что приказал людям не преследовать ее, так что боятся ей нечего. На улице тепло, за ночь она не замерзнет, не пропадет. Мы обязательно придумаем, как ее найти. С вами обеими все будет в порядке, обещаю тебе. А сейчас пойдем купаться.

В ванной комнате, где все было сверкающе чистым и слепило глаза, Ларим включила воду над большой белой ванной, стоящей слева от входа, добавила в воду много душистой жидкости из бутылки с розовой этикеткой, и спохватилась:

— А ты не против, если я тут побуду? Не стесняешься?

— Нет, конечно, оставайтесь.

Чего тут стесняться? К присутствию женщин Ника привыкла и даже чувствовала себя в некой безопасности — они взрослые и в случае чего примут на себя удар мужского интереса. Больше пугала окружающая белизна — Ника никогда не мылась в ванной, только видела ее по телевизору. В бане, сколько она себя помнила, воду экономили. У Никаноровны в летнем душе тоже, не говоря о ведре воды, которым мылись зимой. А здесь вода с ревом лилась в чистую, и по виду стерильную емкость, и никто не собирался ее выключать.

Ника разулась, поморщившись от собственного запаха, стянула свой костюм, попутно найдя в штанах новую дыру под коленом — видимо, порвала, пока убегала, потом сняла белье. Оглянулась в поисках какой-нибудь корзины или ведра, куда можно сложить грязную одежду, но ничего подходящего не нашла.

— Давай сюда складывай, — Ларим протянула ей раскрытый пакет. — Давай, давай, сразу на выброс. В этом нельзя ходить, да и жене альфы в таком виде стыдно на людях появляться. А тем более перед мужем.

Ника молча сунула одежду в пакет. Смысл спорить? Не похоже, что эта милая, но зубастая женщина послушается.

— Теперь забирайся в воду.

Воды в ванной к тому времени набралось больше половины, поверху плавала красивая пена, которая пузырилась и переливалась цветными размывами.

— Быстрее лезь, замерзнешь.

И пахло чем-то приятным.

Ника понюхала — пена пахнет. Потом осторожно сунула в воду ногу — что-то мягкое и теплое охватило кожу, очень приятно прикасаясь. Тогда она залезла целиком и села в пену, задержав дыхание.

Ну, что сказать? В фильмах не передавали, какое это удовольствие — ванна, полная горячей пенной воды, скользящей по коже, ласково обнимающей тебя всю.

Ларим не помогала ей мыться, только протягивала то шампунь, то мыло и мочалку. В конце подала большое полотенце.

— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулась она, когда Ника вылезла и встала напротив зеркала, кутаясь в полотенце. — У тебя очень красивые волосы, как оказывается, светлые. Хорошая, чистая кожа. Длинные ножки. Аккуратная, ладная фигурка. Ты просто прелесть.

— Как прелесть? Я не хочу! — Ника с ужасом всмотрелась в зеркало, где огромными глазами хлопала изящная, розовокожая девушка. Ей нельзя выглядеть прелестью!

— Тихо, не переживай. Разве плохо выглядеть красиво? — спокойно спросила Ларим.

— Плохо! Тогда самцы… тогда твои вид их привлекает и… — Ника не смогла договорить, сглотнула и натянула полотенце на плечи. — Нельзя выглядеть хорошо.

— Что случится, если ты будешь выглядеть хорошо? — не сдавалась Ларим.

— Как что? Самцы тебя изнасилуют, конечно, — совершенно серьезно ответила Ника.

Женщина побледнела.

— В твоей стае так и было?

— А у вас разве не так?

Ларим медленно покачала головой. Ника не поверила, отвернулась.

— Я хочу одеться.

— Хорошо, одевайся и выходи.

Ларим вышла, прикрыв дверь, чтобы не выхолодить воздух. Ника надела белые новые трусики — таких белоснежных вещей у нее никогда не было, потом бежевую футболку, а сверху темно-розовый спортивный костюм. Ткань костюма была странной — как мелкий мох, Ника такого не видела. Он щекотал ладонь, когда его гладили.

Очнувшись и бросив щупать ткань, Ника вышла из комнаты и сразу почувствовала аромат еды.

— Теперь садись и поешь. — Ларим уже стояла у стола и показывала на стул.

Тут Ника себя не заставила упрашивать, есть хотелось так, что живот вжался внутрь. Она села за стол и съела практически все, что лежало на тарелках, блюдцах и вазочках. Мягкое мясо, овощной салат, свежий хлеб, жареный картофель и какое-то сладкое желе с клубникой.

Пока она ела, Ларим то и дело задавала вопросы. Ника отвечала, потому что очень давно не разговаривала с женщиной, которая знает, кто ты. Никаноровна не знала. А Ларим понимала и как болят мышцы, если волчица давно не бегала, и как сложно не струсить перед самцом, особенно перед альфой, чья аура действует на всех одинаково, заставляя подчиняться и склонять голову.