Когда она подняла глаза, сразу уперлась взглядом в его лицо. Губы были сжаты, а ноздри трепетали, будто жили отдельно от лица. Линия скулы была покрыта тенью, видимо, щетина.

— Ларим, выйди, — вдруг отрывисто произнес Матай.

Та мгновенно подчинилась, сложила вилку и нож на тарелке и убралась, не оглядываясь.

Ника запахнула рубашку, уставилась в стол, и только следила краем глаза, чтобы не пропустить момента, когда он начнет двигаться.

— Нам нужно поговорить. Что-то между нами складывается не так.

Он замолчал, словно ждал ответа, но Ника ничего не ответила.

— Так вот. Откуда вы такие появились, я еще узнаю. Или сама скажешь?

Молчание.

— Тогда к основному. Я хочу тебя.

Голос снова впился в грудь и медленно проникал глубже, каждый вдох давался ей с большим трудом.

— Ника, ты хоть понимаешь, что со мной происходит? Я не смогу долго держаться в стороне и делать вид, будто все мои мысли не о тебе. Может, все упростим? Я обещаю, что мои прикосновения будут приятными и даже больше. Мне очень много лет, я знаю о женском тело все. Я знаю о твоем теле гораздо больше, чем ты сама. Я сделаю так, что, оказавшись в моих руках, через несколько часов ты уже не сможешь представить, как раньше могла обходиться без моих ласк. Твое тело будет петь от легкости, я научу тебя дрожать не от страха, а от наслаждения. Если сейчас ты рискнешь, ты не пожалеешь. Решайся. Это самый простой выход, поверь. Подойди ко мне. Сама.

Ника прищурилась и сцепила руки под столом в замок. Кожа на костяшках натянулась и заболела. Ей нечего было ответить, соглашаться ни на что она не собиралась, она думала только куда бежать, если он разозлится и бросится.

Черт бы побрал эту Ларим! Подставила, старая кобыла! Вымыла и приодела, все равно, что на блюдечке принесла!

Почти минуту Матай ждал, дыша с таким свистом, будто у него в груди огромный паровой котел.

Потом заговорил.

— Ладно. Просто ничего не будет, я понял.

Ника молча кусала губы. Ее тело частями жгло от его взглядов, слов и запаха, и она понятия не имела, как от этого жжения избавиться.

— Насчет твоей сестры.

— Что насчет нее? — забыв обо всем, Ника вскинула голову.

Черные глаза казались спокойными, но она чувствовала, что это спокойствие напускное.

— Ты хочешь, чтобы она жила с нами? После того, как мы ее найдем?

— Это моя сестра!

— Не слышу ответа.

— Я собираюсь жить с ней, — пробурчала Ника, трусливо отводя глаза и складывая руки на груди. Добавлять, что именно Матай в их с сестрой компании ни к селу, ни к городу, она, конечно, не стала.

— Идти ей некуда, я правильно понимаю?

Ника кивнула.

— Ладно. Это мы решим потом. Если ты готова, поехали.

— Уже?

Ника вскочила и, забыв обо всех только что мучивших ее страхах, бросилась к двери. Мария! Нужно найти Марию, эта трусиха от ужаса разум может потерять, или вообще глупостей наделать.

Бесконечная по ощущениям поездка в машине — и они выехали на поле, посреди которого стоял вертолет. Ника не знала, тот самый или другой, но он был огромный.

— Давай, помогу, — кожу обожгло чуть ли не до кости, когда Матай обхватил ее локоть ладонью. Ника быстрее забралась внутрь и отняла свою руку. Он беззвучно поднялся следом и сел на скамейку ближе к краю. Между ним и стеной еще оставалось немного свободного пространства и он кивнул ей туда.

Ника, конечно же, собиралась отказаться и сесть подальше, но тут в салон стали запрыгивать другие оборотни — несколько здоровых самцов, и каждый, оказываясь в вертолете, с интересом смотрел на нее сверху вниз. Они сразу отводили глаза и склоняли голову перед альфой, а потом занимали свободные сиденья напротив скамьи. Оценив столпотворение, Ника невольно послушалась жеста и отпрянула к Матаю, а потом уселась на предложенное им место, прячась в углу. Она вжалась как могла глубоко и других самцов стало почти не видно, их закрывала спина альфы. Хорошо бы Матай чуть отодвинулся, он сидел слишком близко и воздух становился плотным и горячим от его тепла.

Но он отодвигаться то ли не хотел, то ли не собирался, бедром все сильней прижимаясь к ее ногам, боком и плечом постоянно прикасаясь к ней.

Вертолет взлетел.

Ника пыталась смотреть в окно, но видно было мало и сильно трясло. Немного тошнило, думать о сестре было страшно, а потом внезапно оборотни заговорили и засмеялись, и Ника вдруг спряталась от них голову за спину Матая, даже не заметив, что попутно прижалась к нему щекой. Оборотней тут же стало ни слышно, ни видно — перед глазами была только крепкая шея, широкое плечо, короткие волосы, позвонки под светлой кожей, а ниже жилет из толстой ткани.

Нике понравилось тут прятаться. Можно было сделать вид, что она одна. Матай сидел боком, так, что ее уголок получился обособленным, отдельным мирком. Возле него было тепло, как возле печки, где в доме Никаноровны стояла их с сестрой кровать. И пока альфа ее охраняет, другие самцы в любом случае не рискнут напасть.

— Осталось двадцать минут, — крикнул пилот.

Потом двадцать минут прошло и вертолет сел на полянке, тот самой. Ника себя обругала — вместо того, чтобы придумать, что делать дальше, к примеру, как найти сестру, она в углу вертолета почему-то наслаждалась чувством покоя за спиной малознакомого самца.