Ника недоговаривала, что речь только о Марии, потому что Матай ясно дал понять, что собирается ее трогать. И не только.

— Ты уверена? Как ты можешь обещать?!

Звучало, как будто Мария сомневалась в здравом рассудке сестры. И действительно, Ника-то прекрасно знала, что стоит отмыть Марыську как следует и каждый первый будет голову сворачивать, смотря ей вслед и слюну ронять. Возможно, сам альфа…

Ника зажмурилась, сама не поняла, то ли от страха за сестру, ведь с альфой той нипочем не справится, то ли еще из-за чего-то. Внутри все дрожало от злости.

— В общем, — твердо закончила она. — О нашем существовании теперь знает туева куча стай и убежать мы не сможем. Однако есть и плюсы. Нас никто не тронет, — тут Мария снова фыркнула, но в этот раз промолчала. — Меня никто не тронул. Мы посмотрим на них, на других оборотней и может, научимся с ними жить. Нельзя больше бегать, это не поможет.

— Лучше бы мы жили одни, нужны мне эти оборотни!

— Выбора у нас нет. Альфа четко сказал, что в случае побега будет хуже. А это… Это не Олимп, Марыська, не щенки Берестовские, он за каждое свое слово отвечает. Мы должны слушаться.

Ника потянулась к рюкзаку, потому что все сказано, чего зря болтать? Мария в результате пойдет с ней, потому что одна будет бояться больше, чем в компании сестры, надо только отвлечь ее от бессмысленных страхов и развеселить. Надо заговорить и увести, дальше они как-нибудь разберутся.

Отвлечение удалось с помощью еды. В рюкзаке, оказывается, лежало царское угощение — две бутылки: с водой и с ярко-оранжевой жидкостью, оказавшейся апельсиновым соком, небольшой термос с ароматным кофе, и огромная куча завернутых в фольгу свежих бутербродов. У Марии чуть слюна не закапала при виде этакой роскоши.

На самом дне Ника нашла две небольшие шоколадки. И нахмурилась — как звено какой-то одной цепи, невидимой, но уже висящей на шее. Конечно, альфа не сам стоял на кухне, собирая продукты, но он приказал это сделать, потому что набор рассчитан на девчонок, а не на взрослых оборотней, которым нужно много калорий, жирное мясо и злаки. То есть он рассчитывал на подобное развитие событий?

Благодаря оголодавшей Марии съедено было все до последней крошки.

Потом они перекинулись и немного побегали в волчьем обличье. Если человеческую красоту можно было прикрыть, приглушить, то волчиц это не касалось. Ника видела на месте сестры статную оборотниху с густой блестящей шерстью, мокрым носом и ясными глазами, которую при всем желании не получится испортить одеждой или грязью. Видела животную красоту и знала, что выглядит точно так же, разве что размером поменьше. Поэтому и бегать себе они позволяли не так часто, как хотелось. Но если возвращаться в плен, нужно себя побаловать, там бегать волчицами, конечно же, в разы опасней.

Они часа два носились друг за другом, подпрыгивая, в шутку кусаясь и играя. Потом еще отдохнули часик, молча валяясь на траве и стараясь не думать о будущем, и только тогда неторопливо направились к Лясинским. До заката оставалось полно времени.

Дом неких Лясинских оказался большим добротным строением из дерева. Двор по периметру был огорожен низким декоративным заборчиком. На расстоянии за домом виднелись домики, похоже, это был какой-то охотничий комплекс, но людей здесь не было. Все вокруг пропахло оборотнями, самцами, но и их не было.

Подходя к дому, Ника, а Мария как обычно плелась где-то позади, то и дело норовя отстать, прикидывала, что сказать. Но стоило подняться на широкое крыльцо, рассчитанное как минимум человек на десять, как дверь распахнулась и к ним вышла девчонка. Ника почему-то думала после указания Матая, что Лясинская взрослая женщина наподобие Ларим, которой можно доверить присмотр над непутевыми сестрами, однако Олеся оказалась ненамного их старше.

— О, вот и вы, — сказала она таким тоном, будто они каждый день видятся. — Ну, заходите.

Ника зашла и Мария осмелилась зайти следом. Огромная прихожая плавно перетекала в такую же огромную кухню, а та в столовую. Деревянные стены были украшены оленьими и лосиными рогами, головами кабанов и всяческим оружием. Среди всего этого почему-то висела черная лакированная гитара и пара постеров каких-то музыкальных групп.

— Разувайтесь и проходите. Я Олеся, кто из вас кто?

— Я Ника, она Мария, — представилась Ника.

— Ника на кухню, Мария в ванную, — непререкаемым тоном заявила хозяйка, окинув их быстрым взглядом. — Хватит мне мужиков грязных, чтобы еще вы на кухне топтали.

Ника кивнула сестре — иди.

— Сейчас вернусь, чай поставлю. — Хозяйка увела Марию за угол, где, судя по всему, и находилась ванна.

Ника на всякий случай прислушалась — больше никого в доме нет. Она прошлась по кухне — тут много еды, потом по гостиной — стены украшали в том числе фотографии, особенно много их было на камине. Какие-то молодые светловолосые самцы и Олеся. Один помет?

— Вот ты где? — хозяйка ходила неслышно. — Твоя сестра вымоется и будем ужинать. Пошли на кухню.