– Кажись, гурара. Можно я отхлебну?

– Помереть хочешь?!
– Кир вырвал у него пузырек.
– Гурару с алкоголем - верная смерть. Заснешь навеки.

– А сам, небось, пил и сейчас пить собираешься!
– обижено произнес Максим.

– Я давно пил. К тому же я - эльф, меня берет меньше. У меня сегодня весь день голова болела, вот я и глотнул. А что у тебя болит? Зачем тебе зелье?

Максим залпом опрокинул содержимое рюмки и произнес с чувством:

– У меня душа болит!
– сказал Максим с чувством.

Он налил себе "Змея", опрокинул вторую рюмку, вздохнул и начал рассказ.

Утром Стас Кашинский вызвал Максима к себе в кабинет. Капитан Яров и помыслить не мог, чем закончится для него эта встреча. Кашинский сидел за столом и курил свою любимую янтарную трубку, все как обычно, только вид у него был какой-то странный, затравленный что ли. Но Максим не придал этому значения. Люди редко замечают душевное состояние друг друга, и конечно, спасатель не мог догадаться, что начальник не спал всю ночь.

После жалобы из "Золотого Дракона" Брег Лески позвонил полковнику Кашинскому и приказал ему уволить весь провинившийся отряд спасателей. Никакие оправдания не помогли. В приказе ясно говорилось о превышении полномочий, злоупотреблении властью и незаконном применение табельного оружия, приведшем к гибели гражданского населения - атланта и двух троллей, которые случайно зашли погулять в запретную зону. В результате преступных действий спасателей ранение получили два сотрудника "Золотого Дракона", приехавшие на выполнение ответственного задания. Видимо тут ар Данир Сетх вспомнил и посчитал не только вывихнутую ногу Радко, но и поцарапанную руку Кира. Зато в своей жалобе он позабыл о боевом ящере, погибшем при нападении.

Кашинский отказался признать преступные действия своих подчиненных и потребовал провести расследование. Брег Лески засмеялся:

– Какое расследование!? Ты шутишь, Стас?

Но все же несколько сдал позиции,

– Ладно, пусть твои бойцы служат! Уволь только их командира, капитана Ярова.

– Но, господин командор...

– Уволь! И я тут же подпишу твое давнее прошение, о переводе в штаб. Учти, Стас, это все, что я могу для тебя сделать. На меня тоже давят, да еще как! Если откажешься, Ярова арестуют за злоупотребление властью, а тебя, скорее всего, отправят в отставку. Так что подумай!

Кашинский думал всю долгую ночь. Утром, на работе, он принял окончательное решение. Связавшись по личкому с женой, он сказал:

– Дорогая, мое прошение наконец-то подписано. Теперь у нас будет спокойная жизнь!

Госпожа Кашинская очень обрадовалась, но ее несколько смутил темно-серый, мрачный цвет кристалла. В нем совсем не чувствовалось радости.

– Что с тобой, милый? Ты волнуешься?

– Уже нет.
– Успокоил ее супруг.
– Просто плата за перевод показалась непомерно высокой. Но теперь все устроилось, меня ждут в штабе. Перед новой работой мы с тобой успеем еще отдохнуть.

Кашинский кратко, по военному, объяснил весь расклад Максиму.

– Пойми, ты почти что преступник, Яров. Ты убил трех людей!

– Что?!

Когда чувства, переполнявшие Макса, позволили ему говорить, а разум поднялся чуть выше эмоций, он спросил:

– Как вы можете утверждать, что я их убил? Какие есть доказательства или улики? Может, у вас есть свидетели?

В голосе Кашинского слышалась грусть:

– Представь, что есть... У меня заявление от свидетеля, он обвиняет тебя.

Пока полковник рылся в бумагах, Максим молча сжимал кулаки. Он был уверен, что донос настрочил остроухий. Но на стол перед ним лег листок, исписанный ровным, каллиграфическим почерком, даже без подписи Максим узнал почерк Янека, бойца своего отряда.

– Максим, чем быстрей ты отсюда уйдешь, тем лучше будет для всех! Даже близко не подходи к парням своего отряда, если не хочешь накликать на них беду. Мне чудом удалось отстоять их.

Как Максим вышел из кабинета, что сказал на прощанье ребятам и, как дошел до бытовки, он не помнил. Очнулся он, стоя у шкафчика и собирая вещи в сумку. Боковым зрением он заметил Янека, открывшего дверь. Дальнейшее произошло мгновенно, Максим бросил сумку, сделал три шага, и, со всего маха, припечатал Янека кулаком в скулу. Тот пролетал пару метров, спиной вышиб дверь и вывалился в общую комнату. Первое, что выкрикнул Янек, когда к нему вернулся дар речи:

– Я подам жалобу в СОП! Тебя арестуют.

– Не подашь.
– Отрезали в один голос Дирук и Куэ.

Так капитан Яров остался без работы, а заодно без жилья, потому что ведомственную площадь его тут же попросили оставить. Хорошо, что у спасателей, как и у солдат, мало вещей, поэтому долгих сборов не потребовалось.

– Вот так все вышло!
– закончил Максим рассказ, опустошив пятую рюмку.
– Податься мне некуда. Разве что к маме и сестрам поехать...

– Поживи пока у меня.
– Предложил Кир.
– Комфорта не обещаю, но ужином накормлю.