– Ну и погода сегодня! Прям конец света! Кажись, еще немного и все потонем.

– Да, сильный дождь...
– лениво откликнулся Кир.

– Разве ж это обычный дождь?
– воскликнул гоблин.
– Поливает так, будто все демоны слетелись помочиться на нашу бедную землю! А ведь шаман вчера пророчил солнце, мы с братом собрались на рыбалку, а тут... Вот вы - эльф, неужели не чуете темной магии?

– Какая магия!
– разозлился Кир.
– Сырость, дождь, холод. И все. Не надо ко всем неприятностям примешивать магию.

Кир думал о работе, лотерея не давала ему покоя. Он был раздражен.

– Эх ты, эльф, а магии не заметил!
– упрекнул гоблин.
– Смоет нас всех к бездне в задницу!

Где находится задница бездны, Кир не знал, да и знать не хотел, а вот голова у него опять разболелась. Открыв дверь квартиры, он мечтал лишь о том, чтобы скорее выпить нужное зелье. В старой дорожной сумке остался последний флакон. Последний из многих, купленных по случаю у знакомого целителя. Кир запасся им после дисквалификации, когда боль в руке не давала уснуть ночами. Нынешняя мигрень не шла ни в какое сравнение с той болью, но Кир решил, что не стоит терпеть. Боль резко усилилась, когда в коридоре ему встретился Валья.

Капитан неба в отставке как всегда был нетрезв и, как всегда, напевал что-то весьма героическое. Зыркнув на эльфа голубым глазом, он сварливо спросил:

– Не надоело еще служить бывшим врагам? Сколько же они тебе платят?

– Ты что, мои деньги решил считать?
– огрызнулся Кир.

– Больно надо! Я стар, но не слеп, и так вижу, на улице ливень, а ты сухой, значит, на машине приехал.

– Тебе что, дать на выпивку?

Почему-то так получалось, что Кир сегодня всех обижал и постоянно срывался. Он тут же пожалел, что нахамил ветерану, но сказанного не вернешь. Валья обиделся, опустил плечи, потер шрам на щеке и, буркнув что-то невнятное, исчез в своей комнате. Оставшись один, Кир порылся в шкафу, нашел старую сумку, достал из ее недр синий стеклянный флакон и снял крышку.

Вязкая темно-синяя жидкость пахла болотом и югом. Гурару привозили смельчаки, не боящиеся сунуться в малярийные топи на самой юго-восточной окраине Континента. Там, в трясине, под вечным сумраком леса, росла черная лилия, чьи корни ценились дороже золота. А приготовляемый из них напиток сулил продавцам тюремный срок в десять лет. В малых дозах гурару использовали в медицине как обезболивающее, в средних она являлась самым сильным наркотиком, а в больших - гурара усыпляла человека навсегда, уводя его в царство грез. Но Кир был эльфом, а эльфы более выносливы. После снятия кальда он выпил гурары столько, что вполне мог уснуть навсегда, но в ту пору это беспокоило его меньше всего, казалось, что лучше заснуть вечным сном, чем помнить все, что случилось. Позже память притупилась, и боль прошла, недаром говорят, время - лечит.

Кир сделал глоток. Маслянистая, жгучая жидкость побежала по пищеводу. Продолжая сжимать флакончик в руке, он дожидался эффекта. Вначале отпустило виски, словно кто-то смахнул мигрень, как ненужные крошки. Потом сказался вторичный эффект. Перед глазами будто натянули тончайшую паутину, реальность утратила четкие грани, краски расплылись, мысли потекли плавно и медленно, как в густом сладком сиропе. Бережно поставив флакончик на стол, Кир сел на диван и замер, уставившись в пространство. Тревоги ушли, гурара вытащила из подсознания самые сокровенные мысли и превратила их в образы.

– Смотри...

Свет померк, реальность отступила. Кир вновь видел девушку с серебряными волосами, она бежала по кромке берега, обдаваемая брызгами волн. В запретной зоне Максим сказал, что ее зовут Сирин, но сейчас она показалась Киру живым воплощением Найрэ. Найрэ из прекрасной, древней легенды, которая странным образом оказалась связана с судьбой Кира. В первый раз он услышал ее в детстве, когда мама читала ему на ночь большую красивую книгу сказок. Во второй раз он прочел легенду в юности и не смог забыть.

Найрэ долго ждала возвращения любимого из дальнего плавания. Дни и ночи бродила она по берегу, высматривая корабль Аурина. Когда же на горизонте показались знакомые мачты, начался жуткий шторм. Сердце девушки наполнилось ужасом и тревогой. Чем ближе подходил к берегу корабль, тем выше вздымались волны. Злой рок гнал корабль на скалы, суля морякам верную гибель.

Жизнь Аурина была для Найрэ важнее всего на свете. А потому она встала на краю суши, обдаваемая волнами, и воззвала к Повелителю Моря, прося его спасти возлюбленного. Повелитель услышал ее и спросил, согласна ли Найрэ обменять свою жизнь на жизнь Аурина.

– Я бы отдала свою жизнь!
– воскликнула девушка, - но в том нету смысла. Потому что Аурин любит меня так же сильно, как и я его. Он не сможет жить без меня. Мы предназначены друг для друга судьбой! Либо мы вместе будем жить, либо умрем.

– Ты уверена? Наивная девочка!

Захохотал Повелитель, и огромные волны едва не накрыли корабль.

– Уверена!
– закричала Найрэ.

Повелитель перестал смеяться, и пророкотал басом:

– Я проверю твои слова. Аурин будет спасен, но ты обернешься скалой, и сможешь принимать прежний облик лишь один день в году, и так в течение двадцати лет. Если твой возлюбленный выдержит это и не бросит тебя, то, по истечении срока ты снова станешь прекрасной женщиной. Если же он откажется от тебя и полюбит другую, ты навеки останешься скалой, а он будет жить. Согласна?