– Все сожрано, увы, конец. Сюда я больше не ездец!

Зная, что будет дальше, Максим поспешно остановил его:

– Эй, перестань, тут ведь дама! Выбирай выражения.

– А я что? Я не выражаюсь! Это ж стихи - народное гоблинское творчество, а народ - он всегда прав!

– Смотря какой народ...

Гадлук скривился:

– Не нравится гоблинское, прочитай что-нибудь из своего - человечьего. Но, насколько я знаю, у вас пошлости тоже хватает.

– Пожалуй, что так!
– согласился Максим.

Гарм хихикнул:

– Зато эльфы велеречивы, у них все культурно. Помню, в школе учили что-то длинное из эльфийского - замучились! Может, Кирлонд нам споет?

Кир проигнорировал просьбу, зато Максим оживился:

– Риндэйл такие песни пел! Мне очень нравилось. Как там одна начиналось... забыл. А вот дальше помню.

Он тихонько запел.

Мы пути выбираем с тобою,

Верим сами себе, как богам.

Но идем мы лишь тою тропою,

Что Судьба уготовила нам.

Время быстрой струиться рекою,

Превращаясь в бурлящий поток,

Замечаем мы поздно порою,

Что судьбы нашей кончился срок...

– Круто!
– восхитился Гарм.
– Класс! Только уж больно невесело. Тем более, мы к порталу идем, того гляди, и нашей судьбе срок выйдет.

Гадлук его поддержал:

– Верно! Говорят: "Хочешь испортить настроение, пригласи эльфов спеть баллады!" Они все мозги заплетут, и печаль нагонят. Гоблинские песни лучше, хоть некоторые тут носы воротят. Наши песни поднимают дух, веселят и зовут в бой.

– Наши песни тоже в бой зовут!
– вскинулся Максим и запел:

Смело мы в бой пойдем

За власть Совета!

– Какого еще совета?
– не понял Гадлук.

– Как какого? Ясное дело, светлого. Мы за светлый Совет даже умереть готовы.

– Ты по себе всех не ровняй! Кто эти "мы", которые за ваш столичный Совет откинуться готовы?

– Да как ты можешь!

Увидев, что спор разгорается не на шутку, Хурд скомандовал:

– Привал окончен. Подъем! Пора в путь.

Кир подал Сирин руку, помогая подняться, она встала на ноги и пошатнулась. Голова закружилась от высокогорья и слишком жаркого солнца. Кир поддержал ее, она смущенно отодвинулась и отвела взор. Взгляд ее при этом случайно упал на склон горы. Сирин закричала, указывая пальцем за уступ.

– Смотрите, там кто-то есть! Там люди.

Но к тому времени, когда все поняли, куда надо смотреть, на склоне не оказалось ничего кроме редкой травы и валунов.

Гадлук тут же заявил:

– Женщинам нельзя доверять! В походе им не место, у них нервы сдают.

Мурзик недовольно заворчал на обидчика, показывая клыки.

– Я действительно видела!
– протестовала Сирин.
– Там были люди. Просто пока до вас дошло, куда нужно смотреть, они уже скрылись. Почему вы не верите?

– Я тебе верю, - сказал Кир.

Гадлук осклабился:

– А можно узнать, почему ты ей веришь?

Кир решил не лезть в бутылку и ответил как можно спокойнее:

– У сиринов отличное зрение, такое же, как у эльфов, поэтому, если девушка говорит, что видела кого-то внизу, у меня нет основания ей не верить. Скажите, Хурд, как вы считаете, может за нами кто-то следить?

– Вполне. В Оркусе в последнее время много атлантских ищеек. Быстрей, вперед! Нам осталось пройти всего пятьсот метров.

– Слава Великому Мастеру!
– обрадовался Дирук.

– Рано радуешься! Последний участок - самый тяжелый. Поторапливайтесь, - Хурд ускорил шаг.

Маленький отряд карабкался вверх, вслед за джаном. Отвесный склон обрывался справа, слева торчал одинокий пик Кривого Рога. Тропа проходила по самому краю обрыва, камни осыпались из-под ног, срывались вниз и уносились в пропасть. Зато жара больше не досаждала, свежий ветер дул на вершине с такой силой, что грозил сбросить путников вниз. Мало кто поворачивал голову, чтобы посмотреть на пройденный путь.

Как ни тренированы были спасатели, а на такой высоте Дируку стало не по себе. Он старался смотреть только под ноги, шел с трудом. Ему хотелось прижаться к серой сухой земле, ухватиться руками за камни и лежать, не двигаясь. Кир шел следом за Сирин, полагая, что если она оступится, он успеет ее подхватить. Девушка ступала осторожно, но в целом держалась молодцом.

Тропа повернула налево, огибая уступ. Тут Хурд, возглавляющий поход, замер, отчего идущие следом путники едва на налетели на него.