В такую пору хочется зевнуть, перевернуться на другой бок и вновь погрузиться в сон. Не так сложно проснуться в задуманное время, как заставить себя подняться с мягкой постели и приступить к делам. Но сегодня дела ожидались совершенно особенные, не терпящие отлагательств. Кир чувствовал себя как перед сражением, спокойным и собранным, когда психика приходит в особое состояние, позволяющее удержать в голове все факты, не упуская ни одной мелочи. Для эмоций не остается места, иначе они навалятся и враз утопят в омуте сомнений, тревог, тоски и воспоминаний о прошлом, не давая идти вперед.

Кир собрался быстро, на автомате, как привык в бытность боевым магом. До общего сбора оставалось десять минут. Прежде чем спуститься в гостиную, он постучал в комнату к Максиму.

После недолгого ожидания дверь распахнулась, на пороге стоял Макс, всклоченный, заспанный, в одних трусах. Протирая глаза, он бормотал:

– Я проспал. Проспал я. Но я не виноват! Меня не разбудили, а как было не проспать после такой попойки? Зачем нас напоили?

– Зачем ты столько пил?

– А как не пить?!
– удивился Максим.
– Вначале за встречу, потом за поход, за победу. Как же иначе?! А потом, когда я узнал, что Мариника в плену, я готов был все разнести, ну, и, ясное дело, напился. Как подумаю о ней, так все сокрушить готов. Под утро она мне приснилась, и тут ты стучишь.

– Сочувствую, но нам надо идти, - вздохнул Кир.
– Я вниз спущусь. Неудобно опаздывать, хозяева ждут. Собирайся.

– Нет, подожди меня!
– выпалил Максим.
– Не уходи. Я быстро, я сейчас! Давай вместе к завтраку спустимся. Ужасно пить хочется, а еще больше опохмелиться.

Максим заметался туда-сюда, силясь собрать вещи. Каким-то чудодейственным образом они оказывались разбросаны по всей комнате, весь его малочисленный скарб валялся в самых непредвиденных местах. Рубашка болталась на дверце шкафа, брюки нашлись в ванной комнате; один носок угодил под матрац, другой искали дольше всего, пока Кир случайно не поднял голову вверх и не увидел, что носок болтается на люстре.

– Не пойму, как он туда угодил?
– поразился Максим.

Пока он умывался, в спальню ввалились Дирук и Куэ. Гоблин с порога закричал:

– Эй, кэп, мы готовы! Пошли скорее. Жрать охота, у меня аж живот свело.

– А мне есть не хочется, - вздохнул гном, - как подумаю, что сегодня уходим...

По дороге в гостиную Киру очень хотелось постучать в спальню Сирин, узнать, не проспала ли она. Но такой возможности не было, девушка ночевала на женской половине, в другой части дома.

В гостиной ощущалось торжественное спокойствие. Хурд Урад восседал на своем высоком кресле, рядом - сыновья и первый помощник Гадлук. Спасатели поздоровались и сели на прежние мета. Почти сразу пришла Сирин, в дорожной одежде, с туго заплетенной косой, молчаливая и задумчивая. Кир на всякий случай решил не вспоминать вчерашнее происшествие. Душа женщины полна тайн и загадок, кто знает, о чем она думает, может о дальнем походе, а может о том, почему ее котик не загрыз лошадь хозяина. Киру хотелось спросить, неужели убитый Невзор мог порадовать Сирин? Не может быть, чтобы она была столь жестока.

Солнце еще не поднялось над вершинами гор, но уже освещало комнату неярким утренним светом. Высокие окна, накануне закрытые расшитыми шторами, сейчас были распахнуты. Благодаря им и толстым каменным стенам, в зале царила прохлада.

Слуги подали завтрак. Разговор не клеился, то ли из-за раннего часа, то ли из-за мыслей о будущем. Впереди ждал тяжелый путь по горам и полная неизвестность по ту сторону портала.

Хурд Урад молча жевал вяленое мясо, вперемешку с молодым сыром и пучками зелени. Его могучие челюсти работали как жернова, взгляд туманился. Казалось, смутная тревога бередит его душу. Видно, и гоблины иногда тревожатся и терзаются сомнениями.

На стене, поверх ковра, висела огромная кривая сабля, которую гости заметили еще вчера вечером. При дневном свете стало видно, что ковер, некогда яркий и многоцветный, потускнел от времени и пыли. Неожиданно луч света пробежал по его затейливому узору и вспыхнул красным отблеском на самом кончике сабли. Мгновение спустя, огненное сияние разлилось по всему лезвию, в клинке отразилось солнце, всходящее над горами. Удивительное зрелище, красивое и тревожное. Хурд, не мигая, смотрел на саблю.

– Рассвет, - медленно проговорил он, - но очень похож на кровь. Что скажешь, эльф, дурной знак?

Кир молча пожал плечами. Сколько таких знаков было за жизнь, плохих и хороших, всех не упомнишь, так стоит ли обращать внимание еще на один? Все равно надо идти вперед. Хурд, словно прочтя его мысли, согласно кивнул и отдал распоряжение:

– Вам принесут оружие, выберете то, что каждому приглянется. Мой арсенал славится на весь Оркус!

В зал немедля вошли три оружейника с тяжелой поклажей. Впереди шагал худой, длинный эльф, за ним два коренастых гнома. Кир сразу узнал сородича по вчерашнему описанию. Жидкие темные волосы старшего оружейника были стянуты в тощий хвостик, очень бледная кожа казалась пергаментной, нос заострился из-за худобы, а глаза покраснели от испарений оружейной смазки. Видно, эльф страдал аллергией. При виде его, Сирин тихонько ахнула: