– Что это за туман над нами? Это из-за него мы не можем стрелять?

– Ты его видишь?
– от неожиданности Кир приподнял голову, и едва не угодил под пули.

Сирин молча кивнула. Еще не до конца понимая, о чем спрашивает. Кир быстро заговорил:

– То, что ты его видишь, это удача. У тебя дар! Завесу жрецов надо снять. Попробуем действовать вместе. Весь туман мы рассеять не сможем, поэтому смотри в одну точку, прямо напротив груди жреца, того, что стоит впереди. Пытайся увидеть его красный плащ очень ясно, сконцентрируйся.

Невероятно, но Кир почувствовал помощь. Туман расходился, чистый круг на груди жреца сиял меж серых клубов ярко красным.

Стрелять самому, одновременно сдерживая защиту, практически невозможно.

– Макс, стреляй!
– прошептал Кир, как мог, объясняя другу, куда надо целиться.

Выстрел уложил жреца наповал, кровавое пятно, расплывшееся у него на груди казалось темным на фоне красного плаща. Остальные два жреца тут же отпрянули назад, спрятавшись за шеренгу солдат. Страх взял верх над магическими способностями, и защита тут же упала. Оружие снова работало. Несколько солдат упали меж камней, но все же численный перевес был на стороне нападавших. Один из оставшихся в живых жрецов вытащил из-под плаща небольшой флакон, наполненный ярко-желтой жидкостью, размахнулся и кинул его далеко вперед, бормоча заклинание. Склянка упала на камни около Зурга, стекло разлетелось вдребезги, над местом падения заструились языки желтого дыма. Словно живые они побежали по кругу, беря в кольцо отряд Хурда.

Джан вспомнил войну и с ужасом узнал один из сильнейших боевых мороков. С желтым забвеньем он познакомился в самом начале третьей Локальной, когда из роты бойцов выжило только пять гоблинов, не считая его самого.

– Бегите!
– крикнул Хурд.
– Бегите в портал или ко второму выходу, только быстрей...

Но руки и ноги уже тяжелели, стало трудно держать оружие, голова налилась свинцом. Подняться не смог никто.

– Нам крышка!
– прохрипел Хурд.

К себе он жалости не испытывал, пожил уже свое, повидал, прославился подвигами, долго правил Анкантайрой. Досадно, что не сдержал обещание, данное Альвердо, но тут уж ничего не поделаешь. А вот сыновей был очень жаль - они последние из его рода, и внуков нарожать не успели... В горле пересохло.

Кир понимал безвыходность ситуации. Он с трудом перевел взгляд на Сирин. Девушка пыталась протереть глаза, не понимая, что происходит. Киру очень хотелось взять ее за руку, обнять, чтобы, уж если суждено уйти за грань, то хотя бы вместе. Неужели это конец? Неужели ничего нельзя сделать? Из последних сил он приподнялся и пополз за камень, где пряталась Сирин. Тело отказывалось повиноваться, движения становились все медленнее, словно в кошмарном сне. Еще немного, и паралич скует всю группу.

Атланты заметили слабое движение среди побежденных и открыли огонь. Одна из пуль попала в плечо Киру, он упал рядом с Сирин. Боль почти не чувствовалась, а вот в глазах девушки застыл ужас.

– Ты ранен, надо перевязать.

Она с трудом произносила слова.

– Не надо. Бессмысленно.

Он сжал ее руку.

– Я всю жизнь ждал тебя. Понимаешь?

Она прикрыла глаза, то ли в знак согласия, то ли теряя сознание. Дышать становилось трудно.

Атланты кинулись к беззащитным жертвам. Жрец протянул руку к Куэ, но споткнулся о подвернувшийся камень, упал и затих. Другой жрец, вместо того чтобы помочь товарищу, почему-то начал оглядываться по сторонам, силясь рассмотреть что-то невидимое. Едва переступив с ноги на ногу, он тоже упал и больше не шевелился.

Кир почувствовал, что спазм, сжимавший горло, ослабевает. Языки желтого дыма, взявшие их в кольцо, начали выцветать. С трудом повернув голову, Кир заметил голубоватые вспышки, поражавшие ряды охранников, после каждого такого всполоха падал боец. Оставшиеся в живых атланты в ужасе бросились к платформе. Еще пара вспышек ударила им вслед, и все стихло. С платформы донеслись возгласы переселенцев: - На нас напали! Нам не дают спастись!

Платформа поспешно взлетела и легла на обратный курс.

Легкое дуновение ветра унесло остатки желтого дыма. Морок рассеялся. Посреди пещеры стоял Альвердо ан Нирэ, в простой солдатской одежде. Убедившись, что врагов не осталось, он склонился к Хурду:

– Как ты, старина? Вижу, рана серьезная. Кровь я остановлю, и боль сниму временно, но лечиться тебе придется уже дома, у ваших врачей. Смотри, пригласи самых лучших, а то ваши гоблинские эскулапы для простоты лечения могут оттяпать тебе ногу!

Хурд ухмыльнулся и сел, опершись о камень:

– Ах, ты, старый мерзавец, не мог появиться чуть раньше, до того, как атлантские выродки прострелили мне ногу?! А теперь ты бежишь в портал и бросаешь меня на гоблинских коновалов. Великие небеса, Альвердо, как же я рад тебя видеть!

Хурд вцепился в протянутую руку и, кривясь от боли, горячо ее тряс.

– Альвердо, друг! Почему ты не разнес в щепки платформу? Почему дал им улететь?

– Нельзя, - задумчиво произнес Альвердо, сосредоточившись на лечении раны.
– На платформе люди, гражданское население. Они не виноваты.