Куэ смущенно повертел лист в руках.

– Я в кондорском не силен, говорить еще могу, а вот читать... Нее, ты не подумай, ежели бы тут адрес был или время визита указано, я бы конечно разобрал. Но нет. Нету тут ни адреса, ни времени. Вот здесь, - он ткнул грязным пальцем в середину листа, - кажись, написано, что во дворец приглашают, как этот хмырь и так об этом сказал. А тут, в конце, видишь, подпись стоит Хурда Урада.

– Подпись я уж как-нибудь и без тебя разберу! Двоечник!

Максим вырвал у Куэ свиток, скрутил в трубочку и сунул за пазуху.

– Ладно, пошли домой. Я лечь хочу. Рука совсем не сгибается, не иначе сломали, и глаз от фингала заплыл.

Кир спал плохо. Не смотря на раскрытые настежь окна, в комнате застыл горячий южный воздух, в котором повисли самые разные ароматы. Пахло подгоревшей картошкой, выплеснутыми на мостовую помоями, сладковатым нектаром ночных цветов, перезревшими фруктами и дорожной пылью, короче, пахло Оркусом. Может из-за этого, а может, из-за громкого храпа Дирука сон не шел. Кир откинул тонкое покрывало, заменявшее в этих краях и одеяло, и простыню, но легче не стало. Его окружала густая душная тьма, сквозь которую пробивался лишь отсвет одинокого уличного фонаря, да смутный свет звезд. Южные ночи не похожи на прохладные ночи Соединенной, Кир видел их не впервые. Он вспоминал прошлое. Оно проникало в окна вместе с нагретым за день воздухом, блуждало по темной комнате, скрипело пружинами казенной кровати. Оркус, жаркое солнце, чужая земля, все это уже было в его жизни. Было, было, было... Будто кто-то крутанул вспять колесо истории и снова вернул его сюда.

Тогда отряд боевых магов стоял в Оркусе. Заснуть в жаркие ночи удавалось, только намочив простыню в холодной воде и завернувшись в нее. Пока простыня давала прохладу, можно было спать, потом все повторялось. Может, и сейчас намочить покрывало? Кир собрался встать и пойти к рукомойнику, но чуть задержался и именно в этот момент проваливался в короткий тревожный сон, похожий на бред.

Ему снилась Третья Локальная. Война, которую принято называть проклятой, ведь она унесла столько жизней! Снилась жаркая южная ночь, он с друзьями сидел в палатке. Рядом Риндэйл, справа от него дремала Варина, Велимир заваривал чай. Все были живы. От светлых теплых воспоминаний заныло сердце. Кир видел лица друзей, слышал их голоса, замечал улыбки. Проклятая, но благословенная война, время, когда боевые маги были вместе, молодые, живые.

Взрыв прозвучал совсем близко, не иначе атланты пошли в наступление. Кир вздрогнул, проснулся, открыл глаза, готовый вскочить и бежать к платформе. Но нет, войны не было, просто Дирук издал особо громкий раскатистый храп. Кир уставился в темноту и крепко сжал зубы, чтобы не завыть от тоски. Из всего отряда боевых магов в живых остался лишь он один. Кто сказал, что эльфы вечно молоды и бодры? Вранье! Сейчас он ощущал себя стариком, у которого болят разбитые колени, ноют ребра и зудит бритый затылок, на котором только-только начал пробиваться жесткий ежик новых волос.

Дирук со вздохом перевернулся на другой бок, случайно придавил больную руку и застонал во сне. Кир почти позавидовал приятелю, во-первых, он спал, а во-вторых, его мучила только физическая боль, да и та в скором времени обещала пройти.

В конце коридора на лестнице раздались шаги. Кир узнал тяжелую поступь Максима и более легкие, шаркающие шаги Куэ. Шли оба на удивление медленно, останавливаясь на площадках, застывая посреди лестничных маршей. Похоже, оба спасателя изрядно напились и теперь с трудом возвращались домой. Сейчас Киру меньше всего хотелось слушать пьяные разговоры, поэтому он отвернулся к стене, натянул покрывало и притворился спящим.

Через минуту спасатели ввалились в комнату. Вспыхнул свет. Какое свинство зажигать его среди ночи, когда другие обитатели комнаты давно спят! Куэ с громким стоном упал на кровать, Максим, поминая всех демонов Океана, с шумом скинул ботинки и пошел к умывальнику, висящему на стене. Проснулся Дирук. Терпение Кира лопнуло, он открыл глаза, приподнялся на локте и приготовился прочесть длинное нравоучение о том, как следует себя вести, заявившись ночью домой, если не хочешь схлопотать по шее. Он уже открыл рот, да так и застыл, перевел дух, присвистнул и выдохнул:

– Ни хрена себе!

Вся физиономия Максима была исцарапана так, словно его возили лицом по земле, под глазом красовался здоровенный фингал, рука опухла и повисла, не желая сгибаться. Куэ выглядел лучше, хотя жаловался, что у него сломаны ребра. Грязь и синяк на лбу не слишком диссонировали с его обычным внешним видом.

– Вижу, вы здорово погуляли!
– заключил Кир.
– Развлеклись в стиле Оркуса.

– А не пошел бы ты!
– огрызнулся Максим.
– Мы ничего такого не делали. На нас напали! Кажется, твои друзья из "Золотого Дракона" наняли головорезов, чтобы угробить нас.

– Ясно.

Кир встал, оделся и подошел к Максиму, вытиравшему краем полотенца окровавленное лицо.

– Давай, посмотрю.

Максим отстранился.

– Не надо. Больно. Видишь, кровища! Бровь разбили.

– Сядь!
– приказал Кир.
– И перестань лить воду на рану, хуже будет.

Максим повиновался, сел и спросил подозрительно:

– Что ты собираешься делать? Я слышал о врачебной магии эльфов, но, может, не стоит... Может, оно само заживет?

– Боишься?
– поинтересовался Дирук.