– Ни хрена себе молотят!
– воскликнул он, чувствуя радостное возбуждение.

Вспомнилось, как еще в военном училище он вместе с приятелями бегал на танцы. Туда приходили разные девушки: сильно накрашенные гоблинки, скромные пухленькие мумми в платьях с воланчиком и решительные энергичные девушки его собственного народа. Всем курсантам хотелось закадрить самую классную девчонку. Максу в этом решительно не везло, возможно, виной тому была застенчивость, которую он испытывал в юности, учась на первых курсах. И вот однажды везение улыбнулось ему. На танцы заглянула эльфийка - редкий гость в таких заведениях, и не какая-нибудь незаметная, а прямо как из старинных сказок, с длинными золотистыми волосами и глазами-сапфирами. Говорят, что эльфы прекрасно танцуют, но делают они это где-то в своих, закрытых для посторонних компаниях, а потому все с интересом наблюдали за ней. И вот, пройдя через зал, чуть свысока оглядев публику, девушка прямиком направилась к Максиму и пригласила его. Макс чуть не умер от счастья. Конечно, с таким партнером эльфийке не удалось показать чудеса хореографии, но все же они танцевали. Максим вел партнершу словно во сне, пытался острить и развлекать ее глупыми шутками. Понравилось ей или нет, трудно сказать. Больше она на танцы не приходила. Но все училище еще долго вспоминало чудесную гостью, а за Максимом закрепилась слава покорителя женских сердец. Прекрасное, теплое воспоминание юности. В Оркусе все не так.

Свернув последний раз вместе с извилистой улочкой, Максим и Куэ вышли на площадь, окруженную старыми, видавшими виды каштанами. Кора несчастных деревьев пестрела всевозможными надписями, указывающими, кто кого здесь любил, кто откуда приехал, кто и где назначил свидание, и кто последний идиот и торпан. Кто такой торпан, Максим помнил смутно, из глубины памяти всплыли строки школьного учебника по зоологии: "Торпан - крупное верховое животное семейства непарнокопытных. Помесь лошади и"... с кем именно скрестили лошадь, Максим не помнил, но знал, что животные получили широкое распространение на юге Континента после катаклизмов. Торпаны оказались на редкость выносливыми, сильными и почти всеядными, поэтому прижились там, где для лошадей не было ни дорог, ни корма. Как они выглядели, Максим не помнил. Вряд ли при такой неприхотливости они получились еще и симпатичными зверями, но тут уж ничего не поделаешь, либо выносливость, либо миловидность, вместе эти два качества редко сочетаются.

Максим и Куэ двинулись по аллее. Кое-где из толстых стволов каштанов торчали вбитые гвозди. Деревья использовали вместо вешалок, на них висела всякая всячина: бумажки с записками, пустые стаканы и даже порванные платки и куртки, забытые их владельцами в пост-танцевальном угаре. Перед самым носом Максима болталась босоножка на огромной шпильке, зацепившаяся тонким ремешком за гвоздь. Оставалось только гадать, как ее обладательница ушла домой, не заметив пропажи. Дальше висел ремень от брюк с искореженной, истерзанной пряжкой.

– Тут что, бюро находок?
– удивился Максим.

– Скорее бюро потерь!

Куэ ткнул пальцем в ажурные трусики, свисающие с очередного дерева.

Впереди показался высоченный забор из колючий проволоки, за ним раскинулась не тюрьма и не лагерь для заключенных, а обычная гоблинская танцплощадка. Чтобы скрасить неприглядный вид ограды, на нее повесили плакаты и флажки всевозможных цветов и размеров. Музыка тем временем достигла своего апогея, грохоча на полную мощность.

Максим крикнул:

– Зачем здесь проволока, чтоб танцующие не разбежались?

Куэ в задумчивости почесал затылок, взлохматив и без того топорщащиеся волосы.

– А, фиг его знает! Раскочегаренные гоблины - большая сила! Видишь, как отплясывают! Может, боятся, что они вырвутся и разгромят что-нибудь.

Топот, доносившийся с танцплощадки, почти сравнялся с орущей музыкой. Казалось, что там, за оградой, резвится стадо слонов.

– Ну что, пошли, что ли?
– нерешительно предложил Максим.
– Мы ж вроде на танцы шли.

– Ты, что? Какие танцы без горючего?

Куэ заговорщицки подмигнул и кивком головы указал на странную суету под соседним каштаном. Там шла оживленная торговля из-под полы. Невысокий, плотненький человек, судя по внешности - мумми, пристроившись в тени дерева, ловкими, отточенными движениями иллюзиониста доставал из объемной черной сумки небольшие бутылочки, закупоренные самодельными крышечками из фольги, и продавал их желающим. Его очередными покупателями оказались три девушки - гоблинки. Деловито посовещавшись, они вытащили из сумочек мятые купюры, посчитали свой капитал и, выяснив, что на большее его не хватает, взяли одну порцию зелья на троих. Не без сожаления проводив уходящие деньги, они получили бутылку и радостно защебетав, удалились к стоящей в кустах скамейке. Мумми же сунул деньги в бездонную глубину сумки, тщательно ее застегнул и тут же принял самый что ни на есть безмятежный вид. Со стороны могла показаться, что почтенный садовник отдыхает под деревом, только место он выбрал странное и глаз у него почему-то подбит. Как только к мумми приблизился новый покупатель, операция деньги - товар - безмятежный отдых в точности повторилась.

Куэ толкнул Максима:

– Гони заначку и полный вперед!

Максим послушно вручил ему оставшиеся в кармане деньги и поспешил следом. Завидев клиентов, мумми приосанился и затараторил:

– Добро пожаловать, благородные господа! Сразу видно, что вы не местные. Может быть вы из столицы?
– Максим кивнул.
– Какая честь! Тогда, специально для вас, предлагаю исключительную вещь, называется "Зеленый Змей". В ней собраны редчайшие травы. Старинный рецепт. Волшебники древности уверяли, что "Зеленый Змей" окрыляет! Он придает сил для любых утех! Не пожалеете! Ну что, решились? Сколько будете брать? Три, четыре?

Максим хотел уточнить, из чего конкретно варится эта бадяга, но Куэ опередил его.

– Почем зелье?
– строго спросил он.

– Двадцать бывших Оркских тугриков, или, по-вашему, по столичному, десять рублей.

– Восемь!
– не моргнув глазом, заявил Куэ.

Продавец, ничуть не смущаясь, привычно нудным голосом принялся перечислять все достоинства "Зеленого Змея", который, несомненно, стоит значительно больших денег, но ради дорогих гостей... Куэ на уговоры не повелся и в двух словах объяснил продавцу, что перед ним стоит никто иной, как спасатель, а все спасатели напрямую связаны с СОП. А СОП - это власть. После такого заявления мумми с Куэ быстро сошлись на девяти рублях за бутылочку чудодейственного снадобья. Деньги перекачевали в глубокую сумку мумми, а Максим и Куэ, взяв по бутылке, отправились под каштаны распивать окрыляющий напиток.