Максим обиделся:

– Я ничего не боюсь! Но магия меня... пугает.

– Зря!
– заверил гном.
– В магии скрыты большие силы, если с умом ее применять. Видел бы ты, как великие мастера плавят металл в горнах, сразу бы понял, что им помогает магия.

Аналогия с расплавленным металлом почему-то не вдохновила Максима, он решил отказаться от помощи, зато лежавший на кровати, Куэ громко застонал, причитая:

– Кончайте трепаться! Не хочешь, не лечись, а мне помощь нужна. Я в магию верю. Кир великий шаман!

Максим возмутился:

– Вначале пусть мне поможет. Мне помощь нужнее!

Странное дело, Киру показалось, что к нему вернулись былые силы. Он напряг кисти рук, пространство между ладонями уплотнилось, воздух стал горячим, вязким, начало покалывать пальцы, верный признак концентрации энергии. Удивительно, учитывая усталость и напряжение последних дней, но, похоже, что-то начало меняться в нем, возвращалось забытое. Рассуждать он не стал, побоялся сглазить! К тому же долгие раздумья были не ко времени.

Кир медленно поднес руку к разбитой брови Максима, стараясь направить поток энергии из пальцев к кровоточащей ссадине. Прошло не больше минуты, кровь перестала идти, потом пунцовая краснота по краям ссадины посветлела, рана стала выглядеть так, будто ее лечили дней пять не меньше. Кир поднес руку к заплывшему глазу спасателя.

– Сделаю, что смогу, - пообещал он, - но глаз штука нежная, тут сильно не наколдуешь.

– Ой, холодно!
– пожаловался Максим.

Дирук сполз с кровати и подошел поближе.

– Терпи! Подумаешь, холодно, зато фингал меньше стал. Глаз уже открывается.

В комнате висела почти полная тишина. Спасители напряженно дышали, наблюдая за магией врачевания.

– У меня рука сломана, - прохрипел Максим.

Кир улыбнулся.

– Цела твоя рука! Ушиб очень сильный. Сейчас сделаем обычный компресс, и к утру станет легче.

– Утро скоро уже!
– вспомнил Куэ.
– Давай, меня лечить. Мне по печени так саданули!

Едва Кир поднес руку к его животу, как гоблин заверил, что ему стало лучше. Гоблины благодатные пациенты, они очень внушаемы.

– Спасибо, - тихо сказал Максим, стараясь не смотреть в глаза Киру.
– Не держи на меня зла...

– Ладно. Забыли.

Дирук вскипятил чай. Небо за окном уже начинало светлеть, тонкий месяц, непривычно заваленный на спину, бледнел и таял. Шум далеких гоблинских барабанов на время смолк, стало слышно, как под окном подала голос первая птаха.

– Пацаны, тут такое дело...
– начал Максим.
– Нас приглашают во дворец к главному гоблину, ну то есть к джану ихнему. Вот, смотрите!

Он протянул Киру свиток.

Вместо ожидаемого сарказма, брови Кира удивленно взметнулись вверх.

– Интересно, на кой мы ему сдались?

– Не знаю. Тут не написано. Тут толком вообще ничего не понять, все по-гоблински, не разберешь. Даже Куэ не понял. Кир, ты часом, гоблинского не знаешь? Говорят, эльфы способные в языках.

– Угу, - буркнул Кир.
– Это официальное приглашение на прием к джану Хурду Ураду, здесь его называют Многомудрым. Дальше перечислены имена приглашенных, то есть наши с вами имена. Написано, что нас будут ждать.

– Демон меня подери!
– воскликнул Максим.

Трудно сказать, что вызвало у него большее удивление то, что эльф знает гоблинский, или то, что Хурд Многомудрый знает их имена.

– Прочти, что там дальше?

Кир ухмыльнулся:

– Ты можешь сам прочитать! Вот здесь. Я не силен в языках.

Он сунул в руки Максиму свиток, перевернув его другой стороной, той, где стояла печать. Там внизу, мелкими буквами был написан перевод приглашения на общеконтинентальный язык. Многомудрый джан учел незнание языков приглашенными.

В свитке, с присущей гоблинам прямотой значилось, что для любого странника, прибывшего в Анкайтару, приглашение джана является величайшей честью. Не принять его или проигнорировать считается оскорблением для всех гоблинов. Если же таковой неблагодарный странник все же отыщется, его ждет неминуемая кара. Он пожалеет о своем неуважении к законам Оркуса. Далее язык послания переходил в изысканную, явно списанную откуда-то форму, где объяснялось, что гостеприимный дворец великого джана всегда открыт для дорогих гостей.