– Уж не ошибся ли парень?
– усомнился Максим.
– Мы видели богатые особняки внизу.

На что Куэ философски заметил:

– Не путай богатых торговцев с достойными джанами!

Поднявшись вверх по залитой солнцем улице, друзья поняли, что мальчишка не обманул. Дорога расширилась, образовав небольшую площадь, на которой запросто могло разъехаться штук пять военных триардов или построиться группа всадников на торпанах. В конце площади возвышалась серая стена, не иначе, как крепости Хурда Урада. Родовое жилище великих джанов Оркуса не перестраивалось с давних времен, так и оставшись неприступной твердыней, стоящей на главенствующей высоте. Внизу как на ладони лежала Анкайтара, с других сторон вздымались неприступные горы, пересеченные тайными тропами.

Подъем вверх под лучами дневного солнца дался друзьям нелегко. Хоть дорога к жилищу джана и была выложена ровными плитами, но от солнца ничто не защищало, вокруг ни кустика, ни деревца, ни намека на тень. Максим и Куэ мысленно уже не раз благодарили эльфа, без его врачевания им было бы сюда не дойти. Сейчас ушибы хоть и побаливали, но ссадины уже затянулись, словно прошла неделя, а то и больше.

Обливаясь потом, друзья ступили на площадь. Перед ними вздымалась серая каменная стена с узкими прорезями бойниц, широкие откатные ворота, сделанные на современный манер, были плотно закрыты. Кругом разливалась особая полуденная тишина, нарушаемая лишь неумолчным звоном цикад. Друзья остановились перед воротами, и не успели даже перевести дух или оттереть пот, как тяжелые створки со скрипом разъехались в разные стороны. Может, почуяли гостей?

– Магия...
– с уважением отозвался Кир, - хорошая сторожевая магия.

Куэ цокнул языком, выражая особое восхищение:

– Коли так, значит, у нашего брата есть своя магия. Гоблинская! О ней никто не слыхал. Нифига себе!

Он почесал в затылке, осмысливая новость, и тут ему на голову посыпалась какая-то грязь.

– Птичка нагадила!
– взвился гоблин, проводя рукой по всклокоченным волосам.
– Сейчас я эту дрянь камнем...

Он поднял голову, но вместо птицы увидел ухмыляющуюся рожу охранника, сидящего на сторожевом месте над воротами и сплевывающего вниз шелуху от семечек.

– Чего стоите?
– окликнул он гостей, - я же вам ворота открыл. Великий джан ждать не любит. Поторопитесь!

– Вот тебе и магия!
– вздохнул Максим, шагая вперед.

Охранник повернул рычаг, створки ворот тяжело лязгнули и сошлись за спинами приглашенных, отрезая их от всего остального мира.

– Двигай прямо по центральной аллее!
– напутствовал охранник.

Контраст между владениями джана и улочкой с раскаленными плитами был настолько велик, что в первую минуту гости застыли, восхищенно оглядываясь по сторонам. Великолепный сад раскинулся по обе стороны от дорожки. Стриженый бордюр из самшита оплетал нежный вьюнок. Его бледно-голубые колокольчики смотрелись на темно-зеленом фоне кустов как аквамарины на бархате. В глубине сада темнела роща магнолий, их огромные белые цветы еще не успели завянуть и источали сладко-пряный дурманящий аромат. Дальше, на изумрудно-зеленом ковре безупречного газона, пламенели азалии сказочно ярких цветов. Путники не спеша двинулись дальше.

Жар улицы остался позади, уступив место прохладе в тени деревьев. Многочисленные крохотные фонтанчики разбрызгивали струйки воды, поливая траву, в их брызгах играли сотни маленьких радуг. В стороне виднелась беседка, судя по низким круглым сводам, испещренным ярким орнаментам, делали ее мумми. Взрослый гоблин вряд ли смог бы протиснуться внутрь, не сгибаясь в три погибели. Вспомнилась общеизвестная истина - мумми лучшие садовники и парковых дел мастера. И верно, аллеи, клумбы, цветники - все зеленело, выращенное их заботливыми руками.

Разглядывая сад, друзья не забывали всматриваться вдаль тенистой аллеи, но как они не вытягивали шеи, дворца джана нигде видно не было. Казалось, что вот-вот, в унисон цветочному великолепию, меж ветвей должна показаться белая стена с тонкими витыми колонами, лепниной и террасой, нависающей над скалами. Но вместо этого аллея вывела путников к очередному чуду садоводов - прекрасной апельсиновой роще. Ухоженные раскидистые деревья заслоняли обзор. Пройдя вперед не более пяти шагов, друзья замерли пораженные, но не красотой душистых цветов или яркостью плодов апельсина, а телами повешенных.

На пяти деревьях как игрушки на елке, весели трупы, по одному на каждое дерево. Зрелище не из приятных. Языки вывалились изо ртов, неестественно согнутые шеи перетягивали веревки. Судя по всему, казнь состоялась ночью, и теперь из-за жары лица посинели и начали распухать. Сотни мух роились вокруг. Апельсиновые деревья не высоки, а повешенные были не малого роста, ветви деревьев под ними согнулись, и свисающие тела почти заслонили проход. Сладковатый аромат садовых цветов в тот же миг показался Максиму запахом тлена. Только Куэ подошел вплотную к одному из мертвецов, внимательно разглядел его и даже потянул за рукав, чтоб лучше видеть лицо. Закончив осмотр, он удивился:

– Надо же, это тот самый детина, что вчера вечером сбил меня с ног! Из-за него у меня нож отняли. Глянь, кэп, и стрижка, и куртка его, только вот рожу всю перекосило.

Максим подходить ближе не стал, но на труп посмотрел:

– Вроде, и верно, он!

Куэ тем временем разглядел остальных.

– Кажись, они все из той банды, что отделала нас вчера. Гады, так вам и надо!

Он оттолкнул труп, и тот послушно закачался на ветке. У Максима комок подступил к горлу. Завтрак, с таким аппетитом съеденный всего пару часов назад, стал явно лишним.