– Верно. И что мне делать, поставить в угол или выдрать его?

– Ох...
– Дирук замотал головой.
– Не выдрать, а научить.

– Его жизнь научит, если получится.
– Кир задумался.
– Порой людей не учат ни жизнь, ни годы, они как рождаются детьми, так и умирают, успев наделать лишь кучу ошибок.

– Бывает... Но может, у тебя выйдет его научить, направить, чтоб ошибок было поменьше, и он повзрослел? Попытаешься, а? Так уж вышло, что кроме тебя надеяться ему не на кого.

– Что-то он не рвется слушаться и учиться.

– А кто из детей слушается? В душе Максим очень молод, но он герой, смельчак, он никогда не бросит тебя в беде. Он твой друг. Уверен, он уже жалеет обо всем сказанном. Ну, что, подождем, пока они с Куэ вернутся?

Кир отложил мешок.

Максим шел по коридору, глядя себе под ноги, ему было стыдно. Что бы избавиться от неприятного чувства, он старательно перебирал в уме все мерзкие качества, присущие эльфам. Во-первых, они снобы, каких свет не видывал, смотрят на всех свысока, будто возраст дает им такое право. Во - вторых, единоличники, вечно отрываются от коллектива, вот, взять хоть последний случай! Почему Кир напрочь отказался идти, да, еще и Дирука подбил?

– Слышь, Куэ!
– окликнул Максим.
– Давай, завтра рванем в портал одни? Ну его, этого эльфа! Пусть сидит тут и рассуждает, а нам Континент спасать надо.

– Остынь, кэп.
– Неожиданно твердо отрезал гоблин.
– Кир мужик надежный, смелый и знает много. Вот только нервный... ну, а кто нынче не нервный? Даже я. Так что, расслабься, пойдем, отдохнем, чтоб в голове лишних мыслей не было, а завтра решим, что к чему. Надеюсь, Кир не уйдет. Зря ты его обидел.

Максим засопел, но смолчал, тем более что он и сам уже пожалел о случившемся.

После очень коротких сумерек ночь буквально упала на город. Непривычная, слишком темная для жителя Соединенной. Казалось, кто-то выключил на небе свет, одновременно наполнив воздух мириадами пронзительных, тонких и сладких запахов. Максим сделал глубокий вдох, голова чуть кружилась. Невыразимо восхитительно пахли магнолии и розы за оградами богатых палисадников, пряный аромат источали придорожные травы, от теплого, нагретого за день моря тянуло запахом водорослей. В вышине над темными улочками распахнулось бархатное, усыпанное огромными звездами небо, от которого невозможно оторвать глаз. И все это великолепие, вместо скрипичного концерта, озвучивало пение цикады. Они выводили громкие трели прямо под окном гостевого дома, притаившись где-то в широких листьях платана. Даже не будучи фанатом природы, Максим ощутил некую эйфорию.

– Красотища какая!

– Угу, клево!
– отозвался Куэ.

В отличие от Максима он не пялился на звезды и не прислушивался к звону цикад, зато простые и едва уловимые запахи пищи неудержимо влекли его к центру города. Где-то впереди послышался бой барабанов, но не такой, как созывал гоблинов к столу, а более сложный, ритмичный. Несомненно, там звучали и другие инструменты, но с такого расстояния их было не разобрать, даже вблизи барабан заглушал все вокруг. Резкий, настойчивый, быстрый и темпераментный ритм был любимой музыкой гоблинов.

– Куда двинем, кэп? Вроде, там харчевней пахнет или трактиром.
– Куэ махнул рукой в направлении грохота.
– Пойдем, пивка хлебнем или чего покрепче?

– На какие шиши?
– Максим вывернул карманы, доставая горсть монет и пару некрупных банкнот.

Куэ вздохнул разочаровано:

– Да, с таким капиталом не разгуляешься.

Он пошарил у себя по карманам, но сбережений там нашлось еще меньше, чем у бывшего командира. Куэ на минуту задумался, а потом расцвел в широкой улыбке.

– Идея! Пойдем на гоп-хлоп! Там все дешево.

– Куда-куда?
– недоуменно переспросил Максим.

– Ну, по-вашему будет - на танцы. Там вход бесплатный. Гоблины любят повеселиться.

Максим пожал плечами. Он не был уверен, что хочет идти на гоп-хлоп, но выбирать, похоже, не приходилось.

Для наведения справок Куэ остановил худого, смуглого разносчика выпечки, бежавшего мимо с опустевшей тележкой. День для торговца выдался удачным, на дне тележки завалялось лишь штук пять пряников, остальной товар был распродан. На радостях торговец охотно выслушал чужеземца и с готовностью приступил к рассказу о местных гоп-хлопах. Он активно жестикулировал и строил такие гримасы, по которым даже Максим, ничего не смыслящий в гоблинских наречиях, понял, что к морю ходить не надо, там гоп-хлоп очень опасен. Для убедительности разносчик чиркнул себя по горлу ребром сухой как щепка ладони, изображая, что там гостям запросто перережут глотки. Потом он указал в сторону центральной площади и выразительно потер большим и указательным пальцами, давая понять, что центральный гоп-хлоп требует больших денег. Максим приуныл, выходило, что местные танцы далеко не бесплатны. Надежда на развлечение таяла с каждой минутой. Но хитрый торговец приберег хорошие сведения на самый конец рассказа. Он махнул рукой в сторону гор, объясняя Куэ, как пройти по извилистым улочкам к самому лучшему, на его взгляд, гоп-хлопу. Изображая как там можно развлечься, он вызывающе покрутил тощими бедрами и изобразил руками шикарные формы местных красавиц, а в заключение сделал весьма неприличный жест, не двусмысленно показывающий, чем еще можно заняться с красотками после танцев.

– Ладно, - пренебрежительно бросил Максим.
– Довольно. Наверно, последний гоп-хлоп нам подходит.

Он дал разносчику мелкую монетку, и тот, благодарно кивнув, заспешил по своим делам.

По узким, плохо освещенным улочкам Максим и Куэ двигались на звук музыки. Барабаны гремели на все лады, между ними уже стали различаться звон бубна и ритмичное кваканье трубы. В нехитрой гоблинской музыке было что-то заводное, простые аккорды заставляли кровь быстрее бежать по жилам, а сердце стучать в унисон барабанному бою. Максим даже стал пританцовывать на ходу.