Юра вынул газету «Юг». Он теперь, прежде чем разорвать на пыжи, просматривал ее, а сейчас даже стал читать вслух:

— «Чудо на Висле. Красная Армия, начавшая летом контрнаступление против польских войск, подошла в августе к стенам Варшавы. Участь польской столицы и войска маршала Пилсудского, в беспорядке бежавшего под натиском красных, была, казалось, предрешена. Но произошло чудо! В предместьях самой Варшавы наступление Красной Армии выдохлось, приостановлено. Большевики начали мирные переговоры. Однако это чудесное спасение Польши осложнит положение наших войск, ибо освободившиеся от войны с Польшей дивизии Красной Армии могут быть брошены против Крыма».

«Отборные части нашей армии при поддержке танков, артиллерии и авиации уже третью неделю продолжают упорно штурмовать каховский плацдарм советских войск, которые еще седьмого августа неожиданно прорвались на левый берег Днепра и заняли район Каховки».

«В Симферополе в военно-полевом суде слушалось дело коммунистов, произведших взрыв железнодорожного полотна. Подготавливалось покушение на главнокомандующего генерала Врангеля, возвращавшегося из Феодосии вместе с генералами Кутеповым и Слащевым. Суду предано шестнадцать человек. Из них тринадцать приговорено к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение».

Мальчики переглянулись. Юра оторвал эту страницу газеты и положил ее в карман, на пыжи рвать не стал.

Степа взял оставшуюся половину и продолжал читать:

— «Кино: «В погоне за миллионами», «Сказка любви дорогой», «В омуте Парижа», «Тайны Нью-Йорка» — шестая серия…» Вот это да! — вздохнул Степа. — Посмотреть бы.

— Мура! — пренебрежительно бросил Коля.

Потом, строго посмотрев на друзей, он вытащил из кармана вчетверо сложенный листок и сказал:

— Вчера я нашел это под стулом в парикмахерской, когда убирались после работы. Кто-то подкинул. Слушайте:

«Крым должен быть красным, Врангель должен быть добит!

Не потому, что в Крыму много хлеба или сала, не потому, что Крым богат железной рудой или углем, не потому, что нам очень нравятся дачи, в которых отдыхали летними месяцами от «трудов праведных» русские помещики и капиталисты, нет, не потому туда идет рабоче-крестьянская Россия и Украина, а потому, что в Крыму засел окруженный сворой золотопогонной сволочи, шайкой грабителей и насильников бандит Врангель, агент международной контрреволюции. Он несет не буржуазную республику, нет, он несет самое беспросветное, гнусное романовское самодержавие, плеть, помещичью кабалу и карательные отряды для крестьян и виселицы для рабочих.

Крым — это глубокий злокачественный нарыв на теле Украины. Крым, ни разу не видевший как следует советской власти, собрал «цвет» всей бывшей деникинской сволочи, собрал всех «героев» корниловских походов на Кубань и красновских на Дон, собрал всех бандитов, которые всё потеряли и хотят вернуть сладкую жизнь.

Генерал Врангель хочет прорваться к донецкому углю, подорвать русское хозяйство, остановить железные дороги и фабрики, Врангель хочет крови донецких рабочих.

Крымский очаг контрреволюции, питающий надеждами российскую и западноевропейскую буржуазию, должен быть разрушен.

Ген. Врангеля надо добить!

Ген. Врангель будет добит!

Белый Крым станет красным!

Да здравствует Советский красный Крым!»

Хлопцы помолчали. Коля аккуратно сложил листок.

— Приклею его в гимназии, перед большой переменой.

— Интересно, кто эти листовки разбрасывает? — раздумчиво произнес Сергей. — Хорошо бы познакомиться, помогать…

— Глядите! Глядите! — Степан вскочил, протягивая руку к морю.

Из-за мыса Меганом показалось судно.

— Десант! На Капсель! — выкрикнул Коля.

— Держит мимо! — определил Степа и, всмотревшись, добавил: — Товарняк!

Послышался шорох осыпающихся камней. Мальчиков будто ветром сдуло.

— Стой! Это я!.. — донесся знакомый хрипловатый голос.

Мальчики, оказавшиеся уже на сто шагов ниже, осторожно выглянули из-за кустов.

— Гриша-матрос! — радостно объявил Сережа и стал карабкаться наверх.

Гриша был в бобриковой куртке, на голове заячья шапка, брюки заправлены в толстые шерстяные чулки, на ногах постолы. За плечами двустволка.

— Хлопцы, что у вас в Судаке нового? — спросил матрос.

— Зайцы в море переехали, — ответил Юра.