Шли черные месяцы хозяйничанья белогвардейцев и интервентов в Крыму. Вначале казалось, что это — навеки. Где-то там, совсем далеко, маленький островок советской земли отчаянно отбивается. Красная Москва вот-вот падет. Наперегонки рвутся к ней Деникин, Колчак, Юденич. «Великий час близок, бог услышал наши молитвы! Наше доблестное воинство победоносно продвигается к сердцу России, и слух наш уже улавливает перезвон московских колоколов» — так писали в газетах.

Но прошли месяцы, а Москва все еще держится и не думает сдаваться! Больше того! Все настойчивее ползут слухи, что Колчак и Юденич разгромлены и бегут, что деникинский «великий поход» на Москву тоже провалился. В октябре Красная Армия перешла в контрнаступление и выбросила деникинцев из Орла, погнала их на юг. Молодые советские полководцы — вчерашние солдаты, матросы, унтер-офицеры — громят отборные корпуса, руководимые генералами царской армии и генеральными штабами союзников.

Этот поворот событий вызвал сумятицу, склоку, грызню за власть, перетасовку фигур в генеральском стане и не на шутку встревожил правительства в Париже, Лондоне, Нью-Йорке, Токио. «Кто виноват? Как могло такое случиться? А подать сюда виновника!»

Звезда Деникина закатывалась. С каждой неделей хозяйничанья белой армии в каком-либо городе или уезде росли к ней ненависть и презрение со стороны большинства населения. Даже вначале нейтральные, колеблющиеся и аполитичные люди очень скоро прозревали. Деникин выступил в поход на Советскую республику под лозунгом Учредительного собрания, и это сбило с толку многих, особенно из среды интеллигенции. Но по мере наступления этот лозунг терялся, а когда деникинское офицерство дошло до Орла и дальше, то уже открыто пело «Боже царя храни!». Каждый шаг белогвардейцев вперед множил число их врагов.

Под натиском Красной Армии деникинские полчища, откатываясь на юг, покидали Украину, Донбасс, Северный Кавказ. Трудовое казачество откалывалось от контрреволюции: сформировались грозные конные армии красных казаков во главе с Буденным, Примаковым, Городовиковым. Свара в генеральском лагере разгоралась. Барон Врангель обвинил Деникина во всех неудачах, подал в январе в отставку и отбыл в Англию. Диктатором Крыма стал кровавый генерал Слащев.

Разложение в рядах белой военщины и гражданской администрации, спекуляция и казнокрадство в тылу, массовые аресты, порки и расстрелы населения — все это возмущало и часть деникинской офицерской молодежи. В феврале командир симферопольского полка капитан Орлов поднял мятеж, арестовал все высшее начальство, двинулся на Ялту, Алушту. Программа Орлова была нелепой, политически бессмысленной. Он требовал «чистой» контрреволюции: «Я борюсь не только против старых генералов, но и против коммунистов, — заявлял Орлов. — Я за свободу. Долой высшие чины офицерства и иностранный капитал! Да здравствуют низшие чины и мелкая собственность! Я требую установления порядка и очищения тыла от сволочей для спасения фронта».

Генерал Слащев уговорил капитана Орлова сначала повести свои отряды на фронт, отличиться там, а потом уже наводить порядок в тылу. По пути на фронт отряды Орлова и сам он были расстреляны из пулеметов в спину по приказу Слащева.

В марте 1920 года добровольческая армия была окончательно разгромлена, прижата к морю. Пароходы с эвакуированными прибывали из Новороссийска в Крым, в Феодосию. Беженцы с ужасом рассказывали, как чудовищно трудно было проникнуть на пароходы. Корпус генерала Кутепова захватил корабли, бросив на произвол судьбы донскую армию, и прибыл в Крым почти в полном составе — триста тысяч человек! Часть войск прошла через Судак. У всех были хмурые, злые лица.

В графском доме началась суматоха. Бернист приехал с высоким гостем. Одутловатый, невысокий Антон Иванович Деникин, с седой бородкой клинышком и брюшком, был угрюм и расслаблен. Только накануне он сложил с себя звание главнокомандующего.

Через несколько дней на английском сверхдредноуте «Император Индии» возвратился из бегов барон Врангель. А 25 марта с амвона Владимирского собора в Севастополе был оглашен указ:

«Именем закона… Промыслом Божьим предназначено новому главнокомандующему встать во главе военных сил и гражданских… в исключительно важный исторический момент, когда невзирая на героические усилия Доблестной Армии большевистские полчища стоят на подступах к Крыму…»

«Черный барон» Врангель возглавил всю огромную массу белых войск, загнанных к лету 1920 года в Крым — последний оплот российской контрреволюции.

1

В сентябре 1920 года стояла неспокойная погода. Часто штормило. Многодневный норд-ост, окутавший горы темными тучами и нагнавший холод, к вечеру стих. Перед рассветом подул с моря южный ветер и сдул тучи с гор. Желто-красно-коричневые, а вдали фиолетовые в осеннем покрове лесов, горы четко рисовались на бледно-голубом небе.

К восходу солнца четверка неразлучных друзей уже поднялась на Георгий. Не дойдя до вершины, они двинулись вдоль склона, там, где начинаются каменисто-шиферные осыпи, прорезанные щелями, как их называл Юра. Хлопцы шли гуськом. Посредине Юра и Степа, в двухстах шагах впереди — Коля, а на такой же дистанции позади — Сережа. Юра и Степа поднимали зайцев, скидывая вниз тяжелые камни: обычно зайцы выскакивали и пускались наутек в гору, наискось. Вот тут-то Коля и Сережа с флангов должны были стрелять в них. Но сегодня зайцев было мало. Норд-ост согнал их всех вниз, к Капселю. Сейчас лучше всего было бы охотиться поближе к морю, но там нельзя — запрещено. Внизу патрулируют солдаты с кордона на даче Хорвата, разъезжают конники. Начнешь стрелять, обязательно прискачет патруль и если не арестует, то «всыплет» и ружье отберет. Уже были такие случаи. Боятся после истории в Капсихоре — приморской деревне за Новым Светом. Там в середине августа ночью к берегу тайно пристал большой катер красных и с него высадились красные командиры, выгрузили оружие. После этого красно-зеленые все чаще нападают на врангелевцев. В горах будто бы созданы целые полки партизан и действует их штаб.

Контрразведка вывесила объявление, в котором обещает всем, кто укажет, где прячется этот штаб красно-зеленых, очень большие деньги в награду. Карательные отряды охотятся за штабом, а поймать в горных лесах не могут.

К полудню мальчики добыли трех зайцев и были рады-радешеньки. Полдничать вернулись к источнику, что у тропинки, ведущей в Судак. Вода в этом источнике прозрачная, вкусная. Каждый внес свой пай — хлеб или лепешки, соленую камсу, брынзу, яблоки. После завтрака Юра и Сережа принялись набивать патроны.