Повар увидел их и крикнул:

— Для вас другой ход есть!

В столовой уже были накрыты столы к ужину. А в коридоре почти у самой раздевалки их встретил Рыжий. Он посмотрел на них и спросил:

— Почему у вас ботинки в снегу? Приведите себя в порядок и явитесь с объяснениями.

2

Юра и Петя вбежали в раздевалку, нахлобучили фуражки, схватили в охапку свои шинели и побежали на кухню. Повара уже не было, а повариха даже рот раскрыла от удивления, так стремительно они проскочили.

За дверью они надели шинели, вытащили из снега винтовки и побежали за ворота. На трамвайной остановке они сели в подошедший трамвай и остались стоять на задней площадке, поставив винтовки к стенке, чтобы заслонить их собой.

Скоро набилось много народу, и им стало спокойнее. Только когда они сходили с трамвая, какая-то женщина сказала:

— Боже мой, даже у ребятишек винтовки! Скоро грудные дети начнут стрелять из пушек!

— И не говорите! Ни совести, ни бога нет в душе! — поддержала ее другая.

Потные, запыхавшиеся, Юра и Петя постучали в двери одноэтажного домика.

— Кто там? — раздался женский голос.

— Нам Сеню! — крикнул Петя.

— Нет Сени! Уже ушел! — Было слышно, как женщина пошла прочь от двери.

Юра постучал кулаком:

— А куда ушел? Откройте, пожалуйста!

Дверь открылась. На пороге стояла очень худая женщина с живыми, насмешливыми глазами. Она вытирала о передник руки.

— Нам обязательно надо Сеню или его командира, — сказал Петя.

— А вы кто такие? — сощурилась она.

— Мы рабочегвардейцы! — отрекомендовался Петя.

— От горшка три вершка, а тоже с винтовками! Гвардейцы, как мой Сеня? Да нешто винтовки — это игрушки! Бить вас некому… Нет Сени!

— А где он?

— На вокзал подался. На Лозовую его десятка едет.

— А командир?

— Знаете что, хлопчики, шли бы вы до своего батьки…

— Тетя, — обратился к ней Петя, — дайте нам, пожалуйста, два куска красной материи на руку повязать.

— Тоже мне гвардия, даже повязок нет! — усмехнулась женщина.

— Ну пожалуйста! Мы очень вас просим. Надо явиться…

Лицо насмешливой женщины стало горестным. Она начала сморкаться в передник и глухо сказала:

— Ох, сыночки! Что же это будет?.. Весь народ поднялся, малые и старые…

Она принесла две повязки с готовой наклейкой «Рабочая гвардия» и сама повязала им на левые рукава. Потом сунула им узелок с едой, хотя они и отказывались, и объяснила, как ехать на трамвае и где на товарной станции искать Сеню.

— Передайте моему сорванцу, чтобы берег себя. Эх, кнута на вас нет! Ироды вы! Материнское мученье!.. — Последние слова она произнесла с дрожью в голосе.

С красными повязками они ехали смело, и когда какой-то мужчина с бородкой клинышком стал приставать к ним с расспросами, Петя ответил:

— Не приставайте, а то арестуем.

Тот захохотал.

— Не понимает, что играет со смертью! — сурово сказал Юра.

Человек умолк, словно подавился, и пробормотал:

— И для вас фонарь найдется, будущие висельники! А еще в форме Первой классической гимназии! Постыдились бы!

И тут же выскочил, не ожидая, пока трамвай остановится.

Пройдя гулкие, людные залы вокзала, друзья вышли на перрон. Ну где отыскать Сеню в этой станционной толчее? Паровозы пыхтят, посвистывают «кукушки». Пути забиты составами. Снуют кондукторы, размахивая фонарями; маршируют люди с винтовками.

Юра остановил одного с красной повязкой.

— А вы кто такие? — спросил тот.

— Мы из десятка Семена Паливоды.

— Сеньки? Так он же не командир десятка! Ну и брехун! Видите вон там паровозное депо? Шпарьте туда бегом. А то как бы не уехал.

И они побежали. Винтовки становились все тяжелее и тяжелее, били по ногам.

На черном тендере паровоза, будто задыхающегося от избытка пара и то и дело выпускающего его из многочисленных трубок в разные стороны, сидело человек двадцать говорливых, хохочущих людей с винтовками. Когда Юра закричал: «Сеня! Семен! Семен Паливода!» — его услышали не сразу.