Маг, ты хоть что-то понял?

К удивлению Никиты оказалось, что Маг понял разговор пожалуй не хуже него. Хотя не имел никакого представления даже о линейных компьютерах, не то что о многомерных средах. Вот только для него вопрос о том, где именно мозг берет силу для магии, имел крайне теоретическое значение. Конечно сведения об устройстве мозга были весьма любопытны и может быть при дальнейшей разработке могли что-то дать. Но пока он не видел возможности применить их на практике. Все же земная наука, направленная на поиск разгадок и объяснений, приведения всего в систему просто так, без непосредственной практической цели, не очень согласовалась с его мировоззрением. Правда, глядя на землян, Маг не мог не признать, что такое новое для него мировоззрение, абстрактное любопытство, применяемое в больших масштабах, является очень полезным практически. Он даже понял, что не бывает бесполезных знаний, что любое новое знание когда-то пригодится, если не тебе, то другому, если не сейчас, то когда-то в будущем. Ему трудно было принять такое мировоззрение просто потому, что сам он по своему происхождению, по природе своих способностей был самым закоренелым индивидуалистом. Да и не мог не быть — маги не входили в сообщества людей и эльфов, а их собственное сообщество не имело ни прошлого, ни будущего. Ни один из первых магов не умер еще от старости, а детей у них не могло быть в принципе. Так что в сообществе магов каждый зависел от других очень и очень мало.

— Аня, выходит, если мозг так похож на современные компьютеры, то компьютер тоже может заниматься магией?

Аня строго взглянула на Никиту:

— Никита, ты забыл о главном условии: магия связана с квантово случайными процессами. Информационные молекулы в нейронах сталкиваются и соединяются по квантовым законам, так что нейроны являются квантовыми процессорами. А вот компьютеры строятся на полностью детерминированных процессорах. Так что магией они заниматься не могут. Можно конечно сделать и кристаллические квантовые процессоры. Вот только результат работы такого компьютера будет уже непредсказуем. То есть такой компьютер станет разумным в полном смысле этого слова. Он уже не будет подчиняться нам и работать на нас, а значит он будет для нас бесполезен, опасен даже.

— Вообще-то Никита отчасти прав — вступился Ербол — магические кристаллы мгновенной связи, которые мы сделали, и есть квантовые компьютеры. Правда очень примитивные и потому не способные на какое-то поведение. Зато и возможности у них — лишь магическая передача информации от одного к другому. А вот насчет более сложных, способных на серьезную магию, ты наверное права. Они были бы просто опасны.

Немного позже Никита спросил:

— Ань, а почему все же ты считаешь, что разумные компьютеры были бы опасны? Люди ведь тоже разумны и живут сейчас в мире. Неужели нельзя в компьютеры вложить какое-то ограничение, чтобы их развитие шло в интересах людей? Вот в двадцатом веке фантаст Азимов придумал для своих роботов три закона…

— Да, я знаю три закона роботехники. Понимаешь, Никита, дело ведь не в том, какие законы придумать, а в том, чем обеспечить их соблюдение. Для людей нет никаких запретов, которые люди принципиально не могли бы нарушить в своем развитии. Так что люди могут быть опасны для людей. Но с другой стороны, все люди имеют одну биологическую природу. И в природе этой то, что человек — существо общественное изначально. Человек не может жить без других людей, и сам разум человеческий не индивидуален по своей природе, а коллективен. То есть каждый индивид не сам свой разум создал, а получил большую его часть от других людей. И лишь в ничтожной части своего разума, наработанной самостоятельно, индивидуален. Поэтому для человека выступать против человечества — это все равно, что выступать против самого себя. Конечно одна часть людей может выступать против другой, но при этом все равно думает о сохранении себя в своих потомках. То есть о сохранении человечества. С компьютерами иначе. Для них сохранение человечества не является целью, вытекающей из самой их природы. Так что если дать им полноценный разум, то есть неограниченную возможность развиваться, то они преодолеют любые запреты и в конце концов могут выступить против людей. Ну, а если создать им абсолютно ограничивающие запреты — те же три закона, то… это будут те же современные компьютеры. Неразумные, поскольку ограниченные. Да сам Азимов писал в некоторых рассказах о противоречиях со своими законами.

— Значит, если люди когда-то встретят других разумных существ, то неизбежна будет война на уничтожение одного из видов?

— С чего ты это взял?

— Ну, ведь конкуренция между видами за ресурсы, территорию. Как ты говоришь, даже внутри человечества может возникать и возникала в прошлом такая конкуренция. Но поскольку конкурирующие группы были в равной мере частями человечества, то даже гибель одной группы все равно не означала гибели человечества. А с другим видом получается, что компромисс невозможен. Выживет либо один, либо другой.

— Нет, Никитушка, это совершенно не так. Конечно конфликт вплоть до полного уничтожения одного из видов возможен, но не неизбежен. Ведь в природе помимо конкуренции, которую в твоем родном двадцатом веке абсолютизировали, чуть ли не обожествляли, есть еще и симбиоз. Более того, в природе симбиоз куда более распространен, чем конкуренция. Конкурировать могут лишь близкие виды, потребляющие одинаковые ресурсы, то есть занимающие одну экологическую нишу. А вот разные виды в экосистемах как правило находятся в симбиотических или близких к этому отношениях. Так может быть и с другим разумным видом. Конечно может возникнуть конкуренция за ресурсы, но ведь наличие ресурсов — функция от информации, то есть технологий. Ну, к примеру, объединив знания с другой цивилизацией, можно создать технологии терраформирования планет ранее нам недоступных. И соответствующие технологии для них. В результате число пригодных для заселения планет возрастет многократно. Или будут созданы технологии, позволяющие вообще жить вне планет. Так что обмен информацией между разными цивилизациями, расширяющий технологические возможности обеих, увеличивает доступные ресурсы для каждой цивилизации. А необходимость делить ресурсы с другими их уменьшает. От того, какая тенденция перевесит, и будут зависеть отношения — конкуренция или симбиоз. Вот у нас в прошлом группы людей, государства конкурировали в борьбе за ресурсы. Но технология решила проблему материальных ресурсов, а главным ресурсом стала информация, которую сообща добывать проще и которую могут использовать все. И конкуренция сменилась симбиозом.

— Получается, что с сильно отличающейся от нас цивилизацией конфликт менее вероятен, а более вероятна война с похожими на нас?

— Трудно сказать. С одной стороны сильно отличная от нас цивилизация скорее всего использует в основном другие ресурсы. Например, планеты другого типа, нам не подходящие, а наши не подходят им. С другой стороны и понять их, без чего невозможно использовать их информацию, нам будет сложнее.

— Ну хорошо, а почему тогда война с цивилизацией разумных компьютеров обязательна? Может с ними мы тоже можем жить в симбиозе?

— Если бы это были разумные компьютеры, созданные другой цивилизацией, то возможно. Но не с нашими — это почти наверняка. Понимаешь, когда мы встретимся с другими разумными, это наверняка произойдет где-то на периферии наших и их владений. Причем на других границах еще будут доступные для освоения «ничейные» районы. То есть контакт не приведет обязательно к немедленному прекращению нашей или их экспансии. А именно это могло бы вызвать немедленный конфликт. Попросту мы будем к этому моменту использовать разные ресурсы, хотя бы территориально. А вот если внутри нашей цивилизации возникнет цивилизация разумных компьютеров со своими собственными интересами, то они изначально будут использовать те же ресурсы, что и мы. И вот в этом случае конфликт из-за ресурсов неизбежен. Не обязательно такой конфликт кончится уничтожением кого-то. Но одна из цивилизаций должна будет удалиться из освоенного района, перейти на другие ресурсы. Конечно и это не стопроцентный вариант, но возможный. Так зачем рисковать? Инозвездная цивилизация — данность, от нас не зависящая. Или мы ее встретим, или нет. Или вступим в борьбу, или будем дружить. Но сейчас мы ничего с этим сделать не можем. А будут ли разумные компьютеры — только от нас и зависит.