— Да, тяжело у вас. А у нас князь любому, кто попросит, даст работу по способностям, пищу, жилье. Всякий человек на что-то сгодится, лишь бы он работать хотел.

— Так не в пище же дело. У нас никто не голодает, и жилья на всех хватает. И работу не просто дадут, а заставят работать, если он сам себе дело не найдет. Вот только унизительно выполнять ту работу, которую могли бы делать машины. Сейчас-то Никита работу имеет и равен нам всем. Но он же сам знает, что это лишь благодаря его уникальной способности. Если ему сейчас не учиться, то пройдет время и он своей работы лишится может.

— И долго ему нужно учиться?

— Вообще-то всю жизнь. Но только все зависит от него. Дети у нас учатся с пяти лет, а работать обычно начинают в двадцать — двадцать два.

Хорошо, что в этом мире не пишут фантастики, подумал Никита. Магу не пришло в голову простое соображение, что годы в разных мирах могут быть разные.

— Маг, а ты можешь объяснить нам, почему здесь люди скрывают свои имена?

— Просто такой обычай. А почему тебя именно это интересует?

— Видишь ли, в нашей истории было много сказок и поверий о магии. Хотя на самом деле магии в нашем прошлом не было, по крайней мере об этом ничего не известно. Так вот одним из поверий было то, что знание имени человека позволяет магу подчинить его.

— Еще раньше имена скрывали не от магов, а от злых духов. — дополнила Аня — Впрочем, принципиальной разницы нет. Никита прав, действительно интересно такое совпадение земных поверий и здешних обычаев. Действительно ли знание имени дает магу какую-то власть над человеком?

— Совершенно никакой. Имя — лишь внешний символ, не имеющий прямой связи с внутренней сущностью. К тому же одним и тем же именем могут называться совершенно разные люди. Нет, для нас, магов, знание имени человека ничего не дает. Для магического воздействия не дает. Откуда этот обычай возник? Не знаю. Тогда я редко с людьми общался, в их дела глубоко не вникал. Возможно переняли от эльфов, и так это все трансформировалось. Ведь эльфы не скрывают своих имен, а просто у них нет постоянных имен. Имена эльфов связаны с их положением в обществе, родом занятий, последними значимыми событиями в их жизни. Каждый эльф меняет имя много раз в течение жизни. Насколько я помню, люди, жившие с эльфами, поступали так же. А вот у жителей Империи за морем имена постоянные, на всю жизнь. Здешние же имеют постоянные имена, как те, но называют их только самым близким. А среди людей называются прозвищами, которые часто меняются, что похоже на эльфов. И спрашивать постоянные имена здесь запрещено, вас за это побить могут.

— А когда мы свои имена говорим, это тоже неприлично? — спросила Аня.

— Нет, это просто странно, непривычно. Торговцы из Империи тоже называют свои имена. Только большинство людей их встречает нечасто.

— Так значит с магией этот обычай никак не связан?

— Никак. Я вам не назвал свое имя, потому что слишком много живу среди людей, да и вы тоже люди. Впрочем, на эльфийском языке мое имя и означает «маг», поскольку я как бы глава всех магов в этой части материка и лучший среди них.

Интересно, подумал Никита, Империя, судя по всему, общество жесткое, в котором большинство людей занимают раз и навсегда для них определенные места. И у них постоянные собственные имена. А у эльфов, похоже, общество динамичное, в котором любой может занять любое место. Не потому ли у эльфов нет постоянных имен? Тогда стремление скрывать собственные имена — стремление к свободе у людей. Власть определяет людей по постоянным именам и стремится закрепить на определенном месте. А если имя — лишь обозначение места человека в обществе в данный момент, то человек свободен менять свое место вместе с именем и власть не может за этим уследить. Как, без имени, узнать, что сегодня Охотник это тот же самый человек, который вчера был Кузнец или Пахарь? Для этого человека нужно в лицо знать, а фотографии тут еще не изобрели. Не потому ли все жестко структурированные общества так противятся свободной смене имени? Это и в его двадцатом веке было. Правда в двадцать втором имя опять стало не существенно, поскольку компьютеры узнают людей в лицо, не по именам. Так значит стремление к сокрытию имени — стремление к свободе и на Земле, и в этом мире. Империя уже закрепила всех людей по местам и именам, а здешние жители в противостоянии с эльфами еще могут как-то избежать абсолютного подчинения властям княжества.

Своими догадками Никита немедленно поделился с Аней и Магом.

— Не знаю, правильно ли это, но эльфы действительно совершенно свободны по сравнению с людьми. Наверно поэтому люди и вытесняют их постепенно. Ведь люди связаны между собой гораздо сильнее, чем эльфы. Да, а маги тоже связаны между собой. И у всех магов, в том числе и эльфийских, есть имена. — откликнулся Маг.

А Аня сказала, что на Земле собственные постоянные имена появились раньше, чем жестко структурированное общество. Хотя, собственно, никто не знает, насколько раньше. Вполне возможно, что именно появление имен было предпосылкой, позволившей создать общественные структуры. Индивидуализм же, который немыслим без собственных имен, появился куда позже и именно на основе жесткого общества. И вообще это интересная тема если не для диссертации, то для дипломной работы по психоистории. Так что если Никита заинтересуется…

Никита не хотел обижать Аню, но и психоистория его тоже не слишком интересовала. Так что он выразил готовность пожертвовать свою тему тому, кому она действительно нужнее. И больше ничего интересного за этот вечер не было. Култыхание по темным пустым улицам к дворцу, вечернее омовение с уже привычным водяным массажом, отказ от ужина по причине набарабаненности живота. Если бы не Искандеровы защитные виробы, которые и алкаголь воспринимали как один из ядов, наверное Никите не удалось бы избежать поездки в знаменитый русский город, лишенный воды. А так оставалась возможность встать на утро свежеотдохнувшим, чтобы твердым шагом войти в великое сообщество не живых и не мертвых, то есть путешествующих по морю.

Увидев на следующее утро корабль, на котором им предстояло отправиться в дальнейшее путешествие, Никита воочию убедился, что именно так оно и есть, что морской путь действительно ведет между жизнью и смертью. По крайней мере, их морской путь. Мало того, что суденышко показалось чуть побольше прогулочной лодки — метров пятнадцать в длину всего. Так еще по сравнению с ним сундук выглядел бы образцом стремительного изящества. Судно по форме напоминало половинку грецкого ореха — чуть больше в длину, чем в ширину. Из слегка вытянутой части борта, используемой в качестве носа, торчит вперед неуклюжее, грубо обструганное бревно, изображающее из себя бушприт. Толстая и узкая доска на огромных дверных петлях и с прибитой поперечиной-ручкой едва ли позволяет эффективно рулить этой кубышкой. А не слишком высокая толстая мачта кажется сделана не столько для несения парусов, сколько как подставка под воронье гнездо — венчающую мачту большую бочку, у которой вероятно выбили днище, выпили вино да и надели на столб по пьяни. Ну, то есть, на самом деле конечно все было не так, но просто у Никиты возникли такие ассоциации.