На берегу озера между причалов строились корабли. Картина верфей мало отличалась от то того, что видел Никита когда-то в фильмах про Петра Великого. Только способ сборки был другим. Бревна и доски крепились не гвоздями, не скобами, а клеем. То есть гвозди деревянные и стальные скобы тоже были, но лишь для временного удержания деталей пока клей не застынет. Скобы потом удаляли, чтобы ржавеющий металл не портил дерево. Клей корабелы наносили весьма умело и экономно, выдавливая его из зелено-бурых плодов, размером и формой напоминающих крупные груши. Груши были мягкими на ощупь. Когда у них отрезали хвостик, из получившегося отверстия в кожуре выдавливалась вязкая темно-коричневая масса. На воздухе масса застывала за несколько часов, а прочность хорошей пластмассы набирала несколько недель, меняя при этом цвет на прозрачный светло-желтый. Неразрезанные груши, как сказали мастера, можно хранить более полугода. А разрезанные нужно использовать в течение суток, а лучше быстрее. Клейкие плоды покупали у эльфов достаточно дорого, а созревали они только поздней осенью. Так что работа корабелов была сезонной — весна и начало лета. Зимой, на холоде, клей плохо застывал, а к концу лета плоды уже портились. Однако все неудобства окупались тем, что клей делал корпус необычайно прочным и водонепроницаемым. Конопатить щели на этих кораблях уже не требовалось. И под ударами волн скорее ломалось дерево, чем расходились клеевые швы. А покрывали корпуса лаком, сделанным из тех же плодов. Свежую массу растворяли в воде, грели, добавляли туда еще какие-то составы и порошки. Горячей жидкостью красили отполированные корпуса снаружи и изнутри. После этого корабельным бортам не грозила гниль и морская живность не селилась на них. Одно плохо: настоящий ремонт таких судов был возможен лишь в условиях верфи. И только в определенное время года.

По сравнению с верфью сам поселок не представлял особого интереса. Просто деревня с несколькими кузницами и литейной мастерской, в которой изготовлялись бронзовые детали кораблей. Все кустарное, с мастерскими в княжеской столице, особенно во дворце, не сравнить. И еще склады, склады. Торговля с эльфами шла весьма оживленно. Кстати, корабль, на котором они плыли, оказывается привез в столицу груз клейких плодов. Зимой-то мореплавание было невозможным, так что созревшие плоды хранились здесь на складах для собственных нужд и пока не появится возможность отправить их дальше. Хотя небольшие партии отправляли в столицу и сушей в течение зимы. Но это только для мелких ремесленных поделок. А весной и летом столичные мастера использовали этот клей и в строительстве домов.

А здесь дома деревянные, обычные избы по большей части. Над деревянными крышами торчат дымовые трубы, окна затянуты по большей части рыбьим пузырем. Свет он хорошо пропускает, но мутный — не поглядеть на улицу. Стекла мало у кого — не зря бургомистр хвастался. А у нескольких домов окна были остеклены пластинками затвердевшего клея. Тоже мутные, как пузыри, но намного прочнее, чем даже стекло.

Вечером нанесли новый визит посланнику. Он сказал, что уже сообщил своим соплеменникам о прибытии гостей и получил ответ. Однако средства связи у эльфов не уступали земному радио конца двадцатого века, по крайней мере. Хотя даже Маг не мог рассказать, как они это делают. Возможно с помощью магии, но не той дальней телепатии, которой пользовался сам Маг и его коллеги по клану.

Никто из эльфов не выступил против решения посланника предоставить землянам право ходить по всей эльфийской территории. Их ждут и будут им рады как гостям, приносящим интересные новости. А караван отправится завтра утром.

Дальнейшая беседа с эльфийским посланником затянулась далеко заполночь. И в этой беседе говорить пришлось больше землянам, отвечая на вопросы. Оно и справедливо: им ведь предстояло увидеть жизнь эльфов собственными глазами, а посланник мог только рассчитывать на рассказы. Любопытен же он был ничуть не меньше Ербола. Однако в ходе беседы и Никите удалось задать свой вопрос по поводу отношений людей и эльфов.

— Ты думаешь, что быстро размножающиеся люди могут в конце концов вытеснить нас? — эльф легко схватил суть проблемы — Не думаю. По крайней мере для этого им нужно хотя бы сравняться с нами в возможностях.

— Но ведь люди в конце концов вытеснили приморских эльфов.

— Они сами были виноваты. Наши сородичи сильно от нас отличались. Они превосходили нас в магии и работе с камнем и металлом. Но в остальном сильно от нас отставали.

— В нашей истории так было со многими крупными империями, — сказал Никита — которые не видели опасности в варварах, но в конце концов рушились под натиском менее развитых племен. А ведь вы даже не империя, вы разобщены. Вот вы даже не помогли своим приморским сородичам.

— Возможно, ты прав, возможно с нами так и будет, если люди будут развиваться, а мы — нет. Но тогда нас в любом случае ничего не спасет. И разобщенность тут ни при чем. А приморскому племени мы не помогли потому, что они сами начали войну против людей. И начали ее крайне глупо. Тогда люди были правы, что сражались за свою жизнь до конца. Нет ничего более бесполезного, чем помогать глупцам.

Сейчас люди живут в приморских землях потому, что мы им это позволяем. Все равно эти земли для нас бесполезны. Наше племя плохо переносит большие открытые пространства. Вот в густом лесу мы себя очень хорошо чувствуем, а на берегу моря могут жить лишь немногие. Потому я и живу здесь как посланник, что я сам из числа этих немногих. Так зачем прогонять людей с бесполезных нам земель? Тем более, что люди дают нам что-то для нас полезное. Вот в пище из морских животных и растений мы нуждаемся, а сами не могли бы их добывать. А если мы когда-нибудь захотим уничтожить здесь людей, то мы это сделаем очень быстро. И люди даже не догадаются, почему они умирают.

Кажется Никита догадался, о чем говорит эльф:

— Ты имеешь ввиду, что у них появится смертельная болезнь?

Эльф слегка наклонил голову:

— Болезнь, смертельная для людей и безопасная для нас. Но это оружие для крайнего случая. Нам бы не хотелось лишаться полезных соседей. И сейчас отношения с людьми развиваются хорошо. Вызванная давней войной вражда постепенно исчезает, а торговля выгодна и нам и людям.

— Но ведь люди размножаются быстрее вас. И когда-то им будет не хватать их земель. Тогда они будут просто вынуждены вторгнуться на ваши земли.

— Да, такую возможность мы учитываем. Люди не могут, да и не хотят регулировать свою численность, как это делаем мы или вы. Но когда их число подойдет к опасному пределу, мы сами будем регулировать их рождаемость. И не придется их убивать. Просто снизится число рождений, а они не будут знать, почему. И вряд ли это их обеспокоит, поскольку уменьшения их численности мы тоже не допустим. Может быть даже удастся договориться по этому вопросу с их правителем. Ведь он тоже будет заинтересован в сохранении стабильности на этой земле.