Я с размаху втыкаю нож в грубую кожу кресла. Аккурат между его оставшимися четырьмя пальцами. Наивный, одним пальцем явно не отделается.

— Похуй!.. — коротко взвизгивает. Глаза наливаются гневом. — Убьёшь же. Какая разница, минутой раньше, или позже...

— А ты так уверен, что я не найду на тебя рычаги давления? — насмешливо выгибаю бровь. — Думаешь, если минутой позже тебя убью, ничего не случится?

Шакалов шумно сглатывает. Его заметно потряхивает. Взгляд панически бегает по пустым стенам, пытается хоть за что-то зацепиться. Он пытается сжать ладонь, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.

— Сука, — Гор дёргается с места. В два шага оказывается рядом. Сам едва ли не срывается на оглушающий вопль. — Ты чё меня бесишь?! Язык дохуя острый? Укорочу одним махом.

— Сам, — отодвигаю Гора в сторону. — Не вмешивайся. Давно хочу ему пересчитать зубы.

Гор только фыркает. Отворачивается, когда я достаю зажигалку. Прокручиваю её между пальцами, задумчиво разглядываю трясущегося Шакала.

Рука замирает в опасной близости от его головы. Я чиркаю колёсиком, и огонь ярким всполохом пытается облизнуть волосы своей жертвы.

— Будут гореть волосы, — сообщаю будничным тоном. — Потом пламя дойдет до кожи. Останутся ожоги. Конечно, я огонь потушу. Но калекой останешься.

— Одичалый собирает людей по всей области!.. — визгливо голосит на всё помещение. — Хотел стянуть парней с других регионов, но не успевает...

Замолкает. Судорожно поджимает губы. С нескрываемым ужасом наблюдает за тем, как я подношу зажигалку ещё ближе. Ещё сантиметр - и ему пиздец. Он это понимает. Дёргается назад, насколько позволяют ремни.

— Девка твоя у него!.. В поместье... Туда только избранные попадают... Оно находится на пересечении трасс... Как направо поворачивать... Потом вдоль рощи... Он хочет ею тебя шантажировать... Чтобы ты сговорчивее стал...

— Какая охрана в поместье и по его периметру? — деловито уточняет Семён. — Какое расположение комнат внутри?

— Периметр патрулируют каждые пять часов... Внутри охрана дежурит... Круглосуточно... Пересменка трижды в сутки... По десять бойцов... Наёмники, киллеры... У него серьёзная защита...

Делает глубокий вдох и продолжает.

— Есть гостевые спальни... Ванные комнаты, его кабинет... Общий зал, кухня и столовая... Кладовые... И закрытая часть... Там девки... Ещё бассейн...

— Дальше, — обрываю грубо. Терпения почти не остаётся.

— Одичалый только слышал о тебе... Не знал, что ты подмял под себя всю область... Устранил конкурентов... И наркоту можно взять только у тебя, абсолютно любую... О тебе в других регионах знают... И он хочет твой бизнес себе забрать...

Гор прерывает его раскатистым смехом. Я только озадаченно потираю лоб. Да уж, старая песня. Сколько таких отмывателей было, не сосчитать. Каждый из них хотел стать или совладельцем, или единоличным хозяином моего дела.

— Ещё что-то? — уточняю почти спокойно. Хули заводиться ещё больше? Всё равно стрелка серьёзная будет.

— Нет...

— А если так? — достаю из внутреннего кармана пиджака маленькую фотографию. Зажимаю в пальцах.

— Нет! — Шакалов пытается вырваться. Ремни впиваются в запястья и лодыжки. Ёрзает, словно уж на сковороде, выворачивается всем телом. Натужно рычит. — Нет! Мне твой кудрявый уже угрожал!.. Не смей её трогать, слышишь? Я всё сказал!.. Сукин ты сын! Ты выудил из меня информацию. Теперь Одичалый её не пожалеет...

— Дочь? — Семён встаёт рядом. Бегло всматривается в фотографию. — Маленькая совсем.

— Дочь... — Шакал не оставляет попыток избавиться от ремней.

— Защиту для дочери, за всю информацию, — выдвигаю ультиматум. — Выбора у тебя особо нет. Но я не против договориться. Если, конечно, тебе интересно.

— И мне придётся поверить тебе на слово?!.. — огрызается в ответ.

— Буйный слов на ветер не бросает, — едко замечает Гор.

Шакалов медлит. Кусает и без того разбитые губы. Несколько секунд на раздумья ему хватает. Он поднимает на меня затравленный взгляд и кивает.

— Шерхан в деле. Хочет забрать бизнес Градова. И он знает, чья твоя девка дочь. Одичалый пообещал Шерхану после твоей смерти доставить девку в эмираты. Как ещё один рычаг давления на Гача. Раз старший ребёнок погиб, девка остаётся единственной наследницей...

— Кто такой Шерхан? — Гор разваливается на диване. Подпирает рукой подбородок. — Не слышал о таком.

— Известный сутенёр, — Шакалов чуть слышно вздыхает. — Ведёт дела в эмиратах. Бежал из России какое-то время назад. Его бизнес почти такой же, как у Градова. Имени его не знаю.