Там, за дверью стоит... Мой отец. Такой же высокий и статный. Только волосы тронула седина, а в руках появилась трость. Но в целом, он остался таким же, каким я его запомнила.

Я жадно разглядываю папину фигуру. Не могу войти, ноги прирастают к полу. Нетерпеливо облизываю пересохшие губы и настороженно замираю. О чём они говорят с Ильёй?.. Вспомнил ли он отца?

Судя по тому, как брат держится чуть в отдалении, я ловлю себя на мысли, что он вряд-ли вспомнил хоть что-то новое. Не представляю, какого сейчас папе. Знать, что твой сын выжил, но совершенно тебя не не узнаёт.

— Ева не должна узнать, — тон отца властный, не терпящий возражений. — Пусть твои люди избавятся от этой женщины тихо, до её приезда.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, Леонид, — Илья складывает руки на груди. — Альбина позволила себе выйти из тени, когда Одичалый объявился, могла бы подставить себя под удар. Всё для того, чтобы встретиться с Евой.

— Не о чем моей дочери говорить с этой предательницей, — плечи папы резко опускаются, когда брат обращается к нему по имени.

— Но без её помощи... — Илья осекается. Недовольно поджимает губы. — Ты и сам знаешь. Нет, я не вижу в её приезде ничего плохого.

— А я вижу, — отец чуть заметно сильнее сжимает в ладонях трость. — Эта женщина опасна. Она нашла твой дом, ошивалась возле ворот. Все эти годы вела свою непонятную игру. Как тебя выследила, ты узнал?

— Я спросил, — Илья лишь пожимает плечами. — Она видела меня возле моего же клуба. Сперва подумала, что обозналась. Потом через общих знакомых узнала адрес и приехала.

— Илья, — папа устало проводит ладонью по лицу. — Ты ещё молод. Есть вещи, которые простить нельзя. Где ты оставил Альбину? Я сам с ней разберусь.

— Папа! — врываюсь в кабинет.

Не знаю, кто такая Альбина. И не хочу, чтобы отец как-то с ней "разобрался". Если Илья считает, что это безопасно, я выслушаю её. Наверное, она та самая любовница Градова, о которой говорил Антон. Тогда, я определенно хочу знать больше о той истории.

Отец резко оборачивается. Я быстро оказываюсь рядом и с размаху падаю в его объятия. Такие же тёплые, сильные и надёжные. Совсем как в детстве. У него всё ещё сухие грубые ладони, но я помню, какими ласковыми и нежными они могут быть.

На удивление, слёз нет. Наверное, я ещё не до конца осознаю происходящее. Но за папу держусь так крепко, словно он мираж, и вот-вот исчезнет. Кажется, от переизбытка эмоций меня чуть потряхивает.

— Дочь, — папа успокаивающе гладит меня по спине. — Дочка. Как же долго мы тебя искали. Ты совсем выросла, маленькая моя.

Его губы скользят по моим волосам. В коконе отцовских рук тепло и уютно. Совсем не хочется из них выбираться. Но он и не отпускает. Я теряю счёт времени. Ненадолго забываю обо всех своих насущных вопросах и проблемах.

Если бы ещё рядом была мама. О, я была бы самой счастливой на всём свете. Чуть поворачиваюсь, удобнее устраиваю голову на плече отца. Илья наблюдает с интересом, тепло улыбается мне в ответ.

— Звёздочка, как ты себя чувствуешь? — уточняет осторожно.

— Хорошо, — прикрываю глаза. — Но хочу есть.

— Идём, сестрёнка.

На кухне я усаживаюсь на барный стул. Папа без лишних вопросов садится рядом. Молча наблюдаем, как Илья возится с продуктами возле холодильника. Мне нужна лишняя минутка, чтобы вывести разговор в правильное русло.

— Я всю жизнь ждала, что ты заберёшь меня, — начинаю тихо и неуверенно.

Отец заметно вздрагивает. Плечом я чувствую, как по его телу проходит дрожь. Он понимает, что этот разговор нужен нам обоим, чтобы разобраться во всём окончательно.

— Я не мог, — отрицательно качает головой. — Я в розыске. Четырнадцать лет назад в моей банде случился раскол. Зашевелились полицейские, и те, кто хотел наложить руки на мой бизнес.

Отец замолкает. Но я не тороплю его. Кажется я вот-вот услышу то, что мне не понравится.

— Мне объявили войну, — отец независимо ведёт плечами. — Давили с разных сторон, угрожали. Пришлось действовать наверняка. Забрать вас у матери, отвезти в разные города.

— И оставить маму одну, — я со стуком ставлю чашку на стол. — Без детей, без мужа. — смотрю на отца с непониманием. Внутри вскипает холодная злость. — Бежать самому. Разве это жизнь, папа? И твой бизнес. Ты что, правда торгуешь женщинами?