Я только киваю. Тропы. Машины. Всё не то. Я нутром ощущаю какой-то нездоровый подвох. Даже удивляюсь своей странной реакции. Может, дело в его взгляде? Или я просто ожидаю подставы от любого человека? Да, наверное...

— Поворот, — я округляю глаза. Некрасиво указываю пальцем на развилку. — Это первая развилка. Саша сказал, нужно повернуть налево...

— Да, — легко соглашается и выворачивает руль вправо. — Всё так. Сообразительная девочка. Спокойно сиди, иначе не гарантирую, что доберешься до вертолёта в целостности и сохранности.

Неожиданно Антон направляет на меня дуло пистолета. Я только вздрагиваю и округляю глаза. По телу прокатывается тяжёлая дрожь ужаса и непонимания. Ну вот, говорила же! Пожалуйста! И добегалась, и допрыгалась...

— Ты не командир!.. — коротко взвизгиваю. — Ты доложил обстановку Саше! Это он командует этим самым первым отрядом! Он, а не ты...

— Плевать, — мужчина сохраняет всю ту же хладнокровную маску дружелюбия. — Побереги язык. В эмиратах он тебе пригодится.

— Нет... — я прижимаюсь к холодному стеклу. — Вы... Вы все больные... Почему вы хотите чтобы я... Оказалась там?..

— Шерхан хочет, — как-то злобно ухмыляется. — Глупая девочка. Не делай такое жалостливое выражение лица. Меня таким не пронять. Я потерял пять лет жизни, чтобы втереться в доверие к Градову. Это стоило мне больших нервов и сил.

— Не понимаю, — всхлипываю. Подтягиваю колени к груди. — Кто он такой? И что ему нужно? На кого ты работаешь тогда?..

— На государство, — продолжает натянуто улыбаться. — Под прикрытием. И столько лет пытаюсь выследить Шерхана. Наконец, у меня есть такой шанс.

— Но почему я...

— Потому, глупая девчонка, — срывается на тихий рык. — Что Шерхан хотел тебя убить ещё в детстве. Но его бывшая любовница тебя выкрала. И спрятала хрен знает где.

— Что?.. — не верю своим ушам. О чём он вообще говорит?

— Что слышала. Эта шлюха испытывала к тебе привязанность, будучи любовницей Градова. Ты, вероятно, её не помнишь. А потом она ушла к Шерхану. Узнала о его планах, спрятала тебя. И ей пришлось бежать. Шерхан предательства не прощает.

Я напугано замираю. В голове такой сумбур появляется, что не передать словами.

— Удачно я на тебя вышел, — весело присвистывает. — Дочь Гача. Кто бы мог подумать, что у него остался ребёнок. И что их общий с Градовым враг решит исправить оплошность, что совершил много лет назад.

Я пытаюсь взять себя в руки. Нижняя губа мелко дрожит от испуга. Стараюсь удержать её указательным пальцем. Нужно успокоиться. Потом обдумаю то, что он сказал. Сейчас главное, выбраться из машины. Ну и само собой, выжить.

— И ты не побоялся мне это всё рассказать? — уточняю очень осторожно.

— А куда ты денешься, девочка? — его улыбка становится ещё шире и злее. — Или наивно думаешь, что тебя кто-то спасёт?

Я не отвечаю. Его тон такой вкрадчивый, внушает мне неутешительные мысли. Заставляет сомневаться. А если это правда? Антон наверняка всё рассчитал. Вдруг, никто не успеет за мной приехать?..

— Вертушку готовь. Пять минут - и взлетаем.

У меня сердце делает кульбит и падает куда-то вниз, болезненно пересчитывает рёбра. Я наблюдаю, как он хладнокровно отдаёт команду кому-то по рации, переключив перед этим частоту.

Боюсь сорваться в истерике. Но ведь Антон не посмеет меня убить. Если я нужна живой этому Шерхану, то он не посмеет мне ничего сделать. Вот только направленный на меня пистолет говорит об обратном. Кто его знает, вдруг выстрелит.

Мы останавливаемся перед старой заброшенной базой. Ну, точнее перед её останками. Чудом сохранившиеся полуразрушенные стены давно захвачены природой. Чуть дальше имеется площадка для взлёта и посадки.

Антон силой вытаскивает меня из машины. Красноречиво помахивает пистолетом возле лица, и я оставляю всякие попытки к сопротивлению.

Ноги становятся ватными, я едва волочу ими по земле. Мужчину это не напрягает. Он ведёт меня за шкирку, словно слепого котёнка. Не торопит, потому что знает, что полностью контролирует ситуацию.

Когда мы приближаемся к вертолёту, я не выдерживаю. Выворачиваюсь из чужой руки, но меня тут же ловят и прижимают к холодной обшивке. Я пытаюсь пинаться, вцепляюсь зубами в мужскую ладонь.

Но Антон держит меня крепко, не позволяет сделать ни одного лишнего движения. Под ленивый мужской смех, доносящийся откуда-то с боку, мужчина пытается запихнуть меня в кабину. Я упираюсь ногами и руками, шиплю сквозь зубы какие-то ругательства.