Я болезненно щурюсь. Парень выглядит достаточно помятым, даже отталкивает своим внешним видом. Лохматый, хуже моего пса. Штанины от спортивного костюма закатаны и испачканы.

И говорит так противно. Будто он здесь диктует условия. Ещё и кепка у него дурацкая, надета как-то криво. Из-под мастерки видна измятая перепачканная футболка. Вот же хрюшка, какой кошмар!..

— Не хочу, — Ника делает шаг в сторону.

А парень как-то странно следует за ней. За руку пытается поймать. А когда ему это удаётся, притягивает Нику к себе за талию. Второй ладонью пытается обхватить её за ягодицу.

— Чё опять мне отказываешь? — этот нахал противно ухмыляется щербатым ртом. — Всё равно потискаю тебя на сеновале. А чё ты мне сделаешь? Ну покричишь. Так никто и не услышит.

— Я услышу, — Семён подворачивает рукава белой рубашки. — Уже услышал. Кажется, Вероника Николаевна ясно ответила отказом. Проблемы со слухом?

— Чё, блять? — парень бросает недовольный взгляд на Семёна. — Ника, чё за городской хер?

Она выворачивается из его рук, отступает ближе к дому. Прячется за спиной Семёна. Рукавом вытирает слёзы и спешит в мою сторону. Я только успеваю сделать два шага. Ника спешно хватается за мою руку.

Чувствую, как её колотит. Обнимаю, прижимаю к себе очень осторожно. Бедная моя Ника, как же долго этот козёл к тебе пристает?..

— Я продемонстрирую, — Семён легко приподнимает мерзавца над землёй. — Идём, прогуляемся. Расскажешь, что за танцы у вас устраивают возле сельпо.

— Охренел?!.. — парень неуклюже болтает ногами в воздухе. — Блять, ты кто такой? Да я тебя в два счёта...

Болезненно стонет, когда Семён выверенным движением ударяет его в нос. Затихает, вяло перебирает ногами по земле. Хватается ладонями за руку, удерживающую его за шкирку.

— Вероника Николаевна, — Семён оборачивается. — Сельпо у вас в какой стороне? Круглосуточное?

— Да... — Ника трясется. Затравленным движением указывает направление. — Вот этот дом, за углом...

Мужчина кивает. Чуть приподнимает затихшего парня. Что-то говорит ему на ухо. Грозно так, сердито. Я не слышу слов, но зато замечаю, как на штанах этого проходимца расползается большое пятно. Фу, мерзость...

Дворик у Ники маленький, едва вмещает колодец, крошечную баню и несколько грядок с деревьями. А потому, происходящее за забором я могу рассмотреть легко и непринужденно. Всё-таки, на зрение не жалуюсь.

— Что-нибудь нужно купить, Ева Леонидовна? — Семён дёргает парня, когда тот пытается вырваться и пуститься в бега.

— Всего и побольше, — киваю в ответ. — Давай, только недолго, Семён.

— Десять минут, — кивает спокойно и уверенно. — Одна нога тут, другая там.

Быстро уходит. Парень вынужденно шагает следом, как-то болезненно подвывает. Так, будто его ведут на казнь. Хотя, зная Семёна, могу предположить, что этот урод явно на своей шкуре поймёт, как нельзя вести себя с девушками.

— Ева, — Ника поднимает голову. В глазах плещется ужас. — Я думала, упаду в обморок. Дорогая, Семён сказал, что он твой охранник. Я ничего не понимаю. Что вообще происходит?..

— Я расскажу, — успокаивающе глажу её по плечу. — Мне нужно поделиться с тобой, информации будет очень много. Давай когда будем ложиться спать, поболтаем. Как раньше, помнишь?

— Конечно, — шмыгает носом. — Прости меня, пожалуйста. Я такая дура. Не понимаю, что было у меня в голове тогда. Мы ведь с тобой дружим с самого детства!.. А я предала нашу дружбу... Поверила человеку, которого знала всего лишь год... Мне так стыдно, я такая ужасная...

— Нет, это я виновата, что не смогла достучаться до тебя, — спокойно улыбаюсь. — Всё хорошо, Ника. Давай попробуем снова вернуть нашу дружбу. Не будем больше возвращаться к этой теме. Не станем выяснять, кто виноват, а кто нет. Обе хороши. И обе получили хороший урок.

— Да, давай...

Ника разбирает два огромных пакета, принесенных Семёном. Я замечаю, что её руки чуть заметно подрагивают, она явно чувствует себя не в своей тарелке.

Бросает на меня взгляд, полный сомнения. Осторожно косит глаза в сторону Семёна. Он наблюдает за ней пристально, внимательно. Даже не моргает. Лицо не выражает абсолютно никаких эмоций.

Только горящие глаза доказывают, что перед нами всё ещё сидит обычный живой человек. Мужчина замечает смущение Ники, ощущает её нервозность. Ещё бы, даже я чувствую витающее в воздухе напряжение.

— Ник, где твоя бабушка? — аккуратно достаю с верхней полки несколько расписных тарелок.

— Она... — подруга на несколько секунд замирает. Судорожно вздыхает. — Она не со мной живёт.