Зайдя внутрь храма в полной готовности сразу же начать экспедицию, мы столкнулись по пути с бригадой лекарей. Все расступались, пропуская ряд носилок, на которых стонали воины. Их ужасные рваные раны требовали не только магического вмешательства, но и определённых лекарств и хирургии. У многих отсутствовали конечности, содрана кожа или выбиты глаза.

— Господин Владимир, это ведь наши, — шепнул мне Нобу и, приглядевшись, я в самом деле узнал парочку гридней из имения Черноярских.

— Драйзер, что случилось? — спросил я замыкающего процессию офицера.

У него было лёгкое ранение плеча, выглядел как после побега из ада. Весь грязный, в крови, в каких-то выделениях и в рваной одежде. Мы зашли ко мне в комнату, где я отсыпал ему стяженя в бумажный кулeк.

— На, съешь, — сказал ему, протянув лекарство, тот взял в руки, но не спешил принимать, вместо этого отпил из стакана воды.

— Мы попали в засаду, — рассказал он. — К сожалению, трое убиты, десять человек ранено.

— Куда ходили?

— В «Оранжевый-25».

— Вы же к нему совсем не готовы, зачем так было рисковать?

— Денис Юрьевич приказал работать в оранжевом секторе, мы и работали.

Напомню, что всего в Межмирье было семь градаций цвета. Синий по нарастающей это третий ранг, а вот оранжевый — пятый. Двадцать человек для такого опасного мира недостаточно, тем более я знал уровень подготовки этих гридней.

Им бы обосноваться, как нам на синем, не дальше, и брать числом. Очень слабые показатели отваги, а мечники сплошь «D» и «E». На самом деле таких в Ростове пруд пруди, выловить нечто большее и свободное сложновато. Черноярских спасало только наличие пары «C»-шников и Евгения Дразейра с «B» рангом.

Я видел, что офицер не хотел жаловаться на своего господина и сглаживал углы. Единственная причина, по которой отец мог послать их на убой — это отчаянная нехватка денег. Жирный дурак понадеялся, его люди одним набегом решат все проблемы, но не тут-то было. Насмотрелся, что я с лёгкостью беру одну победу за другой, и также решил доказать, что чего-то стоит.

«Самодур, только людей зря угробил».

— Ты пей стяжень, чего ждёшь? Кровь же идёт, — сказал я Драйзеру, но тот посмотрел на разорванное плечо и отмахнулся.

— Пустяк, я не так сильно ранен, отдам ребятам. Спасибо тебе, — с благодарностью поднял он бумажный кулёк. — Я пойду, наверное…

Глядя ему вслед, я закусил губу. У меня ещё оставалась небольшая порция лекарства. Драйзера было жалко, он переживал за гридней, да и ко мне всегда относился душевно. Лекари, конечно, подлечат витязей, но для полного восстановления нужны такие вот дорогие снадобья. Храм их не даст забесплатно.

— Драйзер, погоди, — я подбежал к нему в дверях и высыпал подчистую всё в кулёк. — Вот ещё, всё, что есть, крепитесь там.

Немец сдержанно кивнул, но по глазам видно было — его проняло. Он поспешил в госпиталь, чтобы не терять ни минуты драгоценного времени.

— Им сейчас нужнее, а деньги так — пыль, — махнул я рукой, показывая на деревянную шкатулку.

— Ты всё сделал правильно, — ответил мне Мефодий, похлопав по плечу.

Параметр лидерство +1, повысился до (26/100);

Параметр дипломатия +1, повысился до (16/100);

Разблокирован динамический параметр «Преданность».

Доступна оценка преданности лично к вам, либо к другим людям. Она может, как повысится, так и понизиться.

Разблокировано заклинание «Картотека» для оценки чужой преданности.

Золотистые надписи появлялись одна за другой и растворялись в небытии. Мой поступок запустил целый каскад изменений.

По поводу «Лидерства» и «Дипломатии» ещё понятно, да и «Преданность» не вызывала вопросов — такой же показатель, как и остальные. У меня он был без числового значения, а вот при взгляде на того же Митьку Кошевого я видел: «Преданность к В. Д. Черноярскому (31/100)».

Принцип более-менее понятен. Только вот что за заклинание «Картотека»? В магию, как показала практика, у меня не получалось. Ни огонь, ни вода, ни ветер, ни другие стихии не хотели материализовываться даже с использованием перчатки-линзы. Мефодий, что раньше работал в элитных группах витязей, сказал это сам организм отрицает стихии. Мол, не нашёл подходящего вида магии.

Когда я снова использовал дар на лесорубе, то заметил рамочку вокруг своего имени. Мысленно я попытался к ней прикоснуться, щурил глаза, сжимал зубы, напрягал мышцы — ничего.