Лавочек и магазинчиков не в пример больше. Помимо прочего, здесь встречались и зачатки культуры — случайно увидел вывеску театра. Труппы актeров, циркачей и музыкантов гастролировали со своими программами по Межмирью и обогащались. Билет в пятьдесят рублей — какой-то грабёж, однако за редкой конкуренцией цены задирались до потолка. Витязи неплохо зарабатывали и готовы были платить за свой досуг.

Они, кстати, тут основная масса населения. Вооружённые мужчины и женщины даже в обычной выходной одежде гуляли как ни в чём не бывало. В то же время в Ростове с мечом ходил только каждый сотый, остальные — простые горожане, крестьяне, ремесленники и купцы. Притом мы ещё считались портовым городом, куда стекались потоки наёмников из других стран.

Витязи являлись сюда с контрактом на короткий промежуток времени, но они непостоянная часть населения. Как я уже говорил, эти воины вынужденно оставались в Межмирье после выхода на пенсию, но были и те, кто добровольно решил остепениться на новом месте. Это целые артели служилых людей, бывшие или действующие дружины различных аристократов, пожелавших автономии и хорошей жизни.

Они сами решали, когда им отправляться в экспедиции, распределяли обязанности и жили в дружных общинах, перетащив свои семьи сюда. Для них этот мир стал родным. Всё что надо было — это вовремя платить необременительную подать своему хозяину, а дальше делай что хочешь.

Аристократы даже специально взращивали такие дружины сызмальства и отсылали их на поселение. Военная подготовка, суровое воспитание и строгий отбор делали из них идеальных колонизаторов.

Такие «ячейки» время от времени пополнялись свежей силой, а состарившиеся воины получали довольствие от более молодых, тренировали их, наставляли и руководили всеми процессами. Если дела шли плохо, хозяева помогали, пытались всё вернуть как было, либо самоустранялись от руководства. Освобождeнные люди шли уже в мирные профессии, либо прибивались к другим сообществам.

Сложно сказать, кто был счастливее: те, что остались у нас в родном мире, либо переселенцы. Надо понимать, уйти в колонизаторы — это смелый шаг, требующий от тебя тщательной подготовки, ведь на той стороне никто кормить дармоедов не собирался. Межмирье сурово, но если найти в нём свою группу, пустить корни с большой семьёй, то жить можно. Люди ко всему привыкают.

Добравшись до городских ворот, куда беспрерывно входили и выходили вереницы воинов, я передал на проверку документы и дождался, пока нас впишут в журнал. Здесь серьёзно относились к без вести пропавшим, и каждый человек был на счету. Потому и бороться за него будут всеми силами: посылать спасательные отряды, патрулировать разведчиками на вивернах близлежащие территории и следить за репутацией колонии. Дурная слава никому не нужна, иначе оборвётся поток новых переселенцев.

Нам вежливо пожелали удачной охоты и отдали документы. Стоило отъехать подальше, как виверн высунулся из подсумка, принюхался и шустро взбежал мне на плечо, вцепившись когтями в толстую кожаную подкладку. Его ноздри раздувались, а глаза щурились от ветерка.

Мы медленно пробирались сквозь редкий лесок и перекидывались короткими репликами. Первый раз — разведка. Надо было понять, сдюжим или нет.

Градация миров оно, конечно, хорошо, но под разные составы групп подходили не все варианты. Например, даже сильная дружина с мечниками «А»-ранга ничего не заработает в «Зелёном-66», где все монстры — летающие змееящеры и виверны. Они банально не смогут нанести им урон. Я подобрал «Синий-16» из расчёта на наш немногочисленный состав.

Мой следопыт корпел сейчас над разгадкой языка пароголовых, потому действовали по старинке — выбрали направление, куда меньше всего отправилось других витязей. Лошадей оставили в конюшне у ворот — если что за ними сбегает Кошевой или Ермолай. Мы шли уже порядка часа, как впервые замерли, обнаружив цель.

— Двести метров, — прошептал я, показывая головой направление.

Все приготовились к бою. Впереди маячили три монстра с шершаво-серой кожей, смахивающей на камень. Аборигенов называли глиптами. В центре — взрослая особь под три метра ростом, а по бокам двухметровые «коротыши». Они копошились в земле, роя яму широкими как лопата руками.

Пока мы медленно к ним приближались, я успел запечатлеть, как трёхметровый откопал себе белёсую личинку. Извиваясь, она пыталась вырваться из его лап, но глипт крепко сжал жертву, по рукам из раны потёк рыхлый сок. Сама добыча была неестественно большая, примерно как домашняя жирная кошка.

Монстр сплющил её, выжимая в рот, и низко довольно прорычал, ошмётки передал своим собратьям. Жуя кожицу, как тянучую ириску, один из них случайно повернулся к нам. Выплюнув угощение, «мелкий» ударил по спине главного, предупреждая об опасности.

Лица уродцев покрывала высохшая наслоившаяся кожа, она крошилась и осыпалась при малейшем движении и на первый взгляд давно была мертва, лишь два глубокосидящих глаза зорко следили изнутри. Эти отверстия в черепе будто выдолбили долотом.

Глипты были гуманоидными социальными тварями. На границе с крепостью их группы малочисленны, но разведчики докладывали, что далеко от колонии обитали целые племена, а то и города с камнекожими. Главарь обернулся на нас, расставив руки в стороны, и издал боевой клич.