— Поэтому я и пришeл к тебе. Помоги договориться с вашими, — я показал большим пальцем на потолок. — Ну и чтоб не обидели, я много не попрошу.

— Хм-хм, — граф положил подбородок на скрещенные пальцы, — и на сколько же ты рассчитываешь?

— Процентов двадцать? — закинул я удочку, и дворянин рассмеялся. — Ну ладно, десять. Десять много, да вы чего? Я ж всю работу, считай, сделаю. Хорошо, пять…

— Не дадут тебе пять.

— Один. Один процент — это вообще ни о чём.

— Четверть процента, не больше.

— Грабёж средь бела дня, — протянул я разочарованно.

— Давай посчитаем, — загибая пальцы, возразил граф. — Навскидку минимальный оборот стяженя в месяц составит двадцать миллионов, если брать только разведчиков. Из них твоя доля пятьдесят тысяч — ты считаешь это мало?

— А, ну если так…

— Пойми, тебе даже это с трудом одобрят, но я похлопочу. Разведчикам кровь из носа нужны лекарства — несподручно с целителями летать. Мы готовы и в три раза больше отдавать, но столько товара просто нет.

— Хорошо, тогда я хочу ещё сверху миллион.

— Миллион? — поднял бровь Абросимов. — Ты там книжек приключенческих начитался? Мы здесь не в коммерсантов на диком западе играемся. Речь о безопасности экономики империи!

Я объяснил ему суть дела, мол, это не моя прихоть, и, вообще, я затеял всю эту махинацию, только чтобы без препон запустить судебный процесс по присвоению наследства.

— … А потом он ещё забраковал мне синий ярлык. Великий посадник и слушать не захотел про какие-то там хронолиты. Парочка жалоб и я стою перед ним как дурак. Что старался, что нет — без разницы, меня цинично выкинули за борт. Без понятия, что теперь делать.

— Погоди, Великий посадник отказал тебе в ярлыке? — не поверил своим ушам граф.

— Да, я же говорю, батюшка везде обложил. Я и рад тебе помочь с экспедицией, но теперь только через три месяца после переаттестации…

Лицо разведчика накрыла тень, глаза превратились в холодные чeрные бусины. Он встал из-за стола, играя желваками.

— Посиди пока здесь.

Сказать, что Юрий был рассержен — не сказать ничего. Абросимов рвал и метал. На уши подняли весь корпус. Тут же в Ростов передали депешу, и через час тамошние разведчики привезли напуганного посадника, который оказался не таким уж великим, а всего лишь обгадившимся жалким человечком.

Его продажная чиновничья порода сразу почуяла неладное. Я стоял за дверью кабинета и слушал, как громыхает голос графа Абросимова и как в ответ ему раздаются отрывчатые скулящие фразы.

Я глянул на настенные часы. Время ещё было. Когда дверь открылась, посадник зашуганно посмотрел в мою сторону, резко подошёл и впихнул в руки синий ярлык.

— Одобрено, — пустил он петуха и рваным шагом направился к выходу.

Из открытой двери мне помахали зайти. Я спрыгнул с подоконника и под улыбающийся взгляд графа потряс ярлыком.

— Да ты круче Мерлина. Такого волшебства натворил, ха-ха.

— Деньги все свои получишь, но если не сдюжишь, оплатишь каждый час врат, понял меня? — я был склонен верить, что это сказано более чем серьёзно.

— Без вопросов, Юр, ещё и тебе приплачу.

— Приплатит он, тоже мне мильeнщик. Ладно, катись, у меня тут работы непочатый край.

Мы пожали друг другу руки, и я был таков. С запиской от графа я мигом пристроил Потапа в круглосуточный портал. Как договаривались, того встретил Чжэн, и звериный толмач остался в доме один на один с пароголовым, пока не добьётся результата. Это могло занять как один день, так и всю неделю, но я верил в нашего лысого уникума. Даже больше, чем он сам в себя.

— Это какой-то абсурд, я уже перестал понимать происходящее, — пробурчал мне Новиков напоследок и уныло побрёл к закованному в цепи карлику.

Ростовское графство, поместье барона Рындина.

— Аркадий Терентьевич, вы же не так давно на голубом глазу уверяли меня, что падишах Кара-Аслан выкупит все наши семена шишек, что за дела? Я занял у раввина тридцать тысяч, почему до сих пор проволочки, где мои деньги?

Черноярский-старший имел отчаянный растрeпанный вид, то и дело хватался за сердце, морщился, злился и ходил взад-вперёд по роскошной веранде своего торгового партнёра Рындина.

— Денис Юрьевич, я и сам терплю убытки, ничего не поделать, — грустно подытожил барон, попыхивая трубкой. — Сегодня потерял, завтра нашёл — это всего лишь жизненный цикл, подъём и падение… — философски подытожил он.

— Какое, к чёрту, падение? Ты, собака, верни мои деньги!

— Полегче или забыл у кого ты? — угрожающе нагнулся вперёд Рындин. — Ты расстроен, мон шер, я это учитываю, но не надо делать драмы. Затея прогорела — падишах убил моего человека и всё забрал себе, это торговые издержки. Я не обещал тебе стопроцентного успеха, я сказал «есть шанс заработать», а это разные вещи, — он снова погрузил мундштук в рот и замолчал.