— Не знаю.

«Странно. К чему человеку такого уровня марать руки? Он мог бы надоумить на это моего отца, и дело с концом. Что-то тут нечисто. С другой стороны, батюшка сегодня обделался с дружиной. Всё это говорило о системной нехватке денег: недавние взятки Великому посаднику и оценщикам, оплата адвоката — дорогое удовольствие для того, кто перестал засылать витязей в Межмирье. Всё равно подозрительно. Род Черноярских хоть и сдал позиции, но не мог настолько обнищать».

— Он тебя лично нанял?

— Да.

— И никого с ним больше не было?

Убийца отрицательно помотал головой.

«Рындин, хм».

Возможно, он перешёл к активным действиям, когда узнал о визите к Шеину, и от него явно не ускользнуло пристальное внимание к моей персоне двух других баронов. В случае заключения между нами соглашения, позиции блока Шеина ослабнут. Его союзник Черноярский-старший потеряет половину владений, и тогда блок Смольницких раздавит конкурента.

«Мне нужно срочно занести в „картотеку“ всех баронов, чтобы вычислять подосланных убийц».

Рындин — первый кандидат на выбывание в ростовском графстве. Дальше — я. Потому действовать надо аккуратно, не убрать его слишком рано, но и мешкать тоже не стоит. Моя жизнь сейчас висела на волоске. Одно покушение — ещё ладно, но за ним последуют и другие. Вечно отбиваться не получится.

— Вставай, — приказал я Зайцеву, руки наёмника были связаны верёвкой.

— Лучше убей меня здесь, бастард. Если Аркадий Тереньтевич узнает о моём допросе, сразу почует неладное. Не губи деток, помилуй, а?

Я не любитель жестокости и понимал — мужик прав. У него не оставалось другого выхода, но и брать грех на душу тоже такое себе. Одно дело убивать в бою, другое — зарезать пленного, смотря ему в глаза.

Сразу же нахлынули воспоминания о беседах с Учителем Аластором.

«Раз уж взялся — выводи врага под корень. Всегда завершай дело, иначе получишь ростки зла, которые расцветут в самый неподходящий момент».

Тогда искусство войны мне казалось логичным, и к своему первому убийству человека я подошeл подготовленным, осознано. Есть враг — его надо убивать. Точка. Никаких сомнений на пути к цели, но…

Мне на плечо вскарабкался Иней. Как кошка, отрывая и закрывая рот после сытной трапезы, он устроился поудобней и выжидающе смотрел на пленного.

— Ты меня отпускаешь? — удивился Зайцев, когда я разрезал верeвки на его руках.

— Я не буду докладывать о нападении, а ты постарайся тут выжить, пока я не разберусь с Рындиным. Держи, — я кинул ему свой нож. — Выкопай себе землянку и схоронись. Мы тут часто будем охотиться, еды подкинем.

— Предлагаешь мне стать колонистом?

— Тебя поищут дня три и закроют врата, другого выхода нет. Я сообщу твоей семье и, как всe закончится, переберeшься в город, а родные переедут к тебе.

— Что ж, здравая мысль, спасибо, бастард.

— Помоги мне его дотащить, — показал я на Мефодия и повернулся спиной к Зайцеву, берсерк всe ещe оставался без сознания.

Однако стоило мне нагнуться, как я почувствовал напряжение Инея. Зверeнышь предупредил о вероломной атаке освобождeнного командира убийц. Тот не сдержался перед соблазном: «Как же так? Вот нож, вот спина». Один удар и можно бежать обратно к воротам. И заказ выполню и к семье вернусь. Другого удачного шанса может и не быть.

Так он думал. А потом перестал. Когда голова слетела с плеч.

— Горбатого могила исправит, — произнeс я вслух, вытирая клинок от крови.

Одна маленькая провокация, и мне не пришлось возиться с этим ублюдком.

— И совесть чиста, — сказал я себе, возвращая нож.

— Что ты говоришь, ммм?

— О, очнулся, это хорошо, — улыбнулся я, помогая Мефодию встать.

— Так что там с горбатыми?

— Ничего, управились со всеми, ты цел?

— Вроде да, — морщась от головной боли, произнeс берсерк, а потом заметил свою поломанную секиру и расстроился.

— Ничего, купим тебе новую, — пообещал я ему, и мы забрали с собой тело Зайцева.

Синий ярлык действовал четыре часа, так что время на сбор трофеев у нас было. Всего мы собрали двадцать четыре отрубленных кисти глиптов, а также пятнадцать тел нападавших. Мы отвезли это всё на тележке и задержались на входе, объясняя ситуацию.

Из экспедиционного корпуса прибыл следователь и тщательно записал всё. Препон нам не чинили и поверили не просто так — ведь я, как никак, наследник барона. Моё слово против нечистого на руку витязя. Ясно кому поверят больше.