Я непонимающе пожал плечами.

— Да нет, если ты по поводу того случая с ожогом…

— Нет, я не про это. Ты, наверное, отца за дурачка считаешь? Я был недавно у Великого посадника, узнавал за твои успехи. Как долго ты собирался скрывать заработанные деньги?

— В смысле? — такого расклада я никак не ожидал.

— В коромысле! — рявкнул Денис Юрьевич, рожа сразу покраснела. — Свыше шестидесяти тысяч рублей! Да ты обнаглел — где моя доля? Где твоё уважение к роду? Ты ни разу ко мне не пришёл отдать кровную дань!

Он сделал шаг вперёд, брызжа слюной и надавливая в грудь пальцем.

— Ты отдашь мне пятьдесят тысяч сейчас же!

— С какой это стати? — я оттолкнул его потное пузо подальше от себя, чтобы не наглел.

— Я твой отец, я глава феода! Ты живёшь под крышей, что Я тебе дал, ешь МОЮ еду, берёшь МОИ деньги и родовую защиту. Здесь я устанавливаю правила!

— Какие правила, ты сбрендил? — до меня, наконец, дошло: этот упырь хочет присесть мне на шею. — Кровную дань платят члены рода.

— А ты кто? Ты мой сын!

— Да не ори ты, давай спокойно поговорим, — сморщился я и ковырнул мизинцем в ухе. — Если ты забыл, то напомню: я бастард. Ты ещё не одарил меня своим признанием. По документам ты отец, я сын, но для взимания процентов с моего дохода тебе нужно наделить меня титулом барона и дать право на наследование феода.

Лицо Дениса Юрьевича застыло, не зная, как реагировать. Он-то думал, возьмёт напором, но в библиотеке моего учителя были книжки по юриспруденции. Аластор считал знание законов таким же оружием, как мечи и артефакты, особенно для будущего правителя.

— Если согласен, то я задним числом выплачу тебе всё, что заработал за неделю, хоть и не обязан. Это будет ммм, — я немного задумался, подыскивая подходящее выражение, — моим жестом доброй воли.

— Сделать тебя бароном? — задыхаясь от ярости, спросил Черноярский.

— Да, оформим бумаги, и я потружусь во славу рода…

— Никогда.

— Тогда и про деньги забудь, — я достал плотную пачку ассигнаций и бросил ему полтысячи. — Здесь в десять раз больше, чем ты потратил на меня за всю жизнь. Кушай, не обляпайся.

— Ты отдашь деньги, выродок, или я отберу их силой! — его глаза неотрывно следили за тем местом, куда я положил заветные бумажки.

— Видит бог, я этого не хотел, — вздохнул я и врезал ему по уху, хряк вскрикнул и прижал руку к месту удара, затем удар по яйцам и он упал на колени.

Я быстро оказался сзади, схватил с вешалки кафтан и, чтобы эта свинья не заорала, заткнул ему рот рукавом. На шум возни открылась дверь, внутрь заглянула голова Нобу.

— Помоги мне его связать, — бросил я мечнику.

Тот забежал внутрь, и пока я крутил барону руки, японец коснулся пальцами толстой шеи пленника. Вскоре барон обмяк. Мы выпрямились.

— Сколько у нас времени? — спросил я у Нобу.

— Минуты три.

— Ищи верeвку.

Мы забегали по кабинету, но ничего дельного не нашли, всe же это не отделение пыток какое-то или ремесленный цех. Тогда я достал из шкафа дорогие рубахи и разрезал их в нескольких местах. Нобуeси задумку понял, и вскоре папенька валялся с завязанными за спиной руками, ногами и с кляпом во рту.

— Упаковали кабанчика, — заключил я.

Далее мы как ни в чeм не бывало спустились, и я подозвал Снежану.

— Папенька велел не беспокоить пару часов, не в духе.

Девка с подозрением на меня зыркнула, но всe же кивнула. Никому из домашних не хотелось огрести от главы. Гневался он по злому и плетей не жалел.

Понимая, что жить в этом месте больше не смогу, я сложил в мешки пожитки и немедленно покинул поместье. Говорят, барона нашли только под вечер, но тогда мы спешили изо всех сил. Столкнуться с парой десятков мечников в чистом поле — такая себе перспектива.

В Ростове же барон не имел надо мной никакой власти, точнее на территории храма, но и на улицах ему опасно для репутации устраивать сцены. Вот так я и лишился крова.

«Значит, война».

Черноярский-старший позарился на чужие законные накопления, и тут не вопрос в моей жадности — прояви я слабину, он и дальше бы вил из меня верeвки. Кровная дань — это одна десятая от заработанного, он же требовал почти всe!

Пролей я хоть каплю крови у него в гостях, и суд бы похоронил меня, но здесь мы обошлись парочкой тумаков.