У меня скрипят зубы.

Просто дай показания, Поппи. У них не может быть так много вопросов.

Но они это делают.

Далтон, кажется, полон решимости рассматривать каждый мой ответ через призму подозрительности, в то время как Брайант время от времени вмешивается, обычно для того, чтобы умерить враждебное отношение своего коллеги.

— И вы больше ничего не помните? — Спрашивает Далтон. — Ни соседей, ни других подруг, которые приходили к нему просто «поспать»?

Головная боль, пульсирующая у меня за глазами, частично вызвана обезвоживанием, а частично мышечным напряжением из-за того, что я сопротивляюсь желанию перепрыгнуть через стол и придушить Далтона за шею.

— И снова...нет. Я больше никого не помню.

Он щелкает ручкой.

— Значит, вы были единственным человеком наедине с Палмером в течение ... восьми часов, предшествовавших его смерти?

Каждое слово из уст Далтона пронизано скептицизмом, но сейчас это особенно заметно - и чувство паранойи зудит у меня под кожей.

— Да.

Он записывает мой ответ, и я пользуюсь паузой молчания, чтобы задать свой собственный вопрос.

— Я знаю, что, вероятно, еще слишком рано определять, но есть ли предполагаемая причина смерти? Я слышала, как один из парамедиков на месте происшествия упомянул о возможном сердечном приступе. Или инсульте. — Я чешу затылок. — Том никогда не упоминал о каких-либо проблемах со здоровьем, так что я не знаю ... но, возможно, его близкие друзья или семья рассказали бы.

А им тоже достанется специальный приём «Подозреваемый в стиле Law & Order»?

(Примечание: *Law & Order* — это отсылка к известному сериалу про полицию и правосудие, где подозреваемых часто допрашивают довольно жёстко).

Мысль о том, что Джейни подвергнется тому же допросу, что и я, - первое, что вызвало у меня улыбку за все утро.

Детективы обмениваются еще одним взглядом, который заставляет меня почувствовать, что я единственная, кто упускает здесь ответы. Брайант откидывается назад, выражение его лица становится холодным.

— Судебно-медицинский эксперт еще не определил официальную причину смерти, — говорит он мне. — Но предварительно предполагается, что остановка сердца могла быть вторичной по отношению к передозировке.

У меня кружится голова.

— Передозировка? Типа передозировка наркотиков?

Он кивает.

У меня вырывается неглубокий вздох.

— О, это...…Я имею в виду, я понятия не имела. Он никогда не упоминал о проблемах с зависимостью, и я не видела никаких признаков ... Не то чтобы я была рядом достаточно долго, чтобы заметить их. — Затем, более нерешительно, я спрашиваю: — Что-нибудь нашли?

Далтон усмехается.

— Это не ваше дело.

Брайант натянуто улыбается.

— Мы проверяем несколько моментов.

Краем глаза Далтон наблюдает за мной, как ястреб, готовый наброситься.

— Хотя, конечно, не совсем классическая картина. Вероятно, здесь играют роль другие факторы.

Я замираю.

— Другие факторы?

— Прямо сейчас мы ничего не знаем, — уверяет меня Брайант, но его поджатые губы и бесстрастное выражение лица говорят об обратном. — Пока причина смерти не будет установлена, нам нужно изучить все возможные варианты. Случайность. — Он барабанит пальцами по столу. — Или нет.

У меня пересыхает в горле.

— Вы думаете, он сделал это ... нарочно?

Только легкое покачивание головы Далтона удерживает меня от срыва.

— Ладно... — Мой лоб морщится. — Если вы не думаете, что это было случайно, и вы не думаете, что он сделал это намеренно, что вы...

О.

О.

Мои глаза расширяются.

— Вы думаете, что это было умышленное убийство? Типа кто-то убил его?

На этот раз Далтон совершенно безмолвствует, звук его ручки по странице слышен, как скрежет ногтей по классной доске.

Я качаю головой.

— Но больше там никого не было. Там были только он и...

И тогда я замолкаю.

Кровь стучит у меня в ушах.

Комната то появляется, то выходит из фокуса.

— Вы думаете, это сделала я?

Не говоря ни слова, Брайант переводит взгляд на папку в руках Далтона.

А Далтон - гребаный Далтон - просто продолжает делать заметки.

Меня охватывает паника.

Тихий голосок в глубине моей головы кричит мне, чтобы я заткнулась, но я ничего не могу с собой поделать и наклоняюсь вперед с дикими глазами.