Осторожно Зуриэль приближается к окну.

Широко раскрыв глаза, он кладет руку на стекло, а на улице кружат толстые снежинки. Они сверкают, когда солнце пробивается сквозь облака. Губы Зуриэля растянуты в улыбке. Это невинно, наполнено удивлением и заставляет меня улыбаться.

Я подхожу к нему и наклоняюсь в его сторону.

– Мне так много не терпится показать тебе.

– Не могу дождаться, когда мне покажут.

Он выпрямляется, обнимает меня за плечо и прижимает к себе. Мы приветствуем первых клиентов этого дня.

Вместе.

Готовые ко всему, что может встать на нашем пути.

Эпилог

Обет

Зуриэль

Сидя на пассажирском сиденье машины Саммер, я изучаю проносящийся мимо пейзаж. Мы выехали из Элмстича четыре часа назад, на рассвете, чтобы поехать в место под названием Вашингтон, округ Колумбия, а точнее, в Смитсоновский музей американского искусства на свадебную церемонию подруги Саммер.

Стиснув зубы, мой желудок скручивается.

– Мы почти приехали. Осталось всего два часа, - шепчет Саммер, пытаясь меня успокоить.

«Два часа». Подняв коричневый бумажный пакет, я дышу в него.

– Надо было лететь ночью, - хриплю я.
– Мы могли бы приехать раньше.

– Ага, когда рак на горе свистнет, - бормочет она.
– Ты не сможешь нести меня. И наш багаж. И свадебный подарок Эллы. Выпей еще Драмамина.

Она указывает на полиэтиленовый пакет у моих ног.

Я шарю по нему и нахожу лекарство.

– Прямо здесь, на упаковке, написано, что мне сегодня нельзя принимать еще одну дозу.

Закрывая глаза, мой желудок снова переворачивается. Я слабо стону. Автомобили - моя слабость. Меня никогда так не укачивало. До сегодняшнего дня я не выезжал из Элмстича на машине, и в тот момент, когда Саммер выехала на дорогу, называемую «межштатной автомагистралью», для меня все было кончено.

– С тобой все будет хорошо. Очевидно, что для такого большого человека, как ты, двух недостаточно.

– Я бы предпочел сражаться с демонами.

– Ты ведешь себя как ребенок, - тихо смеется она.
– Прими лекарство и постарайся вздремнуть. Я буду продолжать посылать тебе хорошую энергетику.

«Энергетика». Современное жаргонное слово, которое точно объясняет нашу связь. Я высыпаю таблетку и бросаю ее обратно, одновременно наклоняясь к сидению. Прижимая к груди пушистую подушку, я пытаюсь расслабиться. Саммер дарит мне хорошую энергетику, хотя также сосредоточена на дороге, как и должна быть.

– Благодарю, - стону я.

Закрыв глаза, я слушаю музыку, которую Саммер выбрала для этого путешествия, назвав ее плейлистом для путешествий. Первая песня была о путешествии длиной в пятьсот миль, а затем еще в пятьсот. Теперь это что-то медленнее, слаще, звук молитвы. Подходящее слово, даже в таких отвратительных обстоятельствах. Саммер рядом со мной, успокаивая меня, когда сонливость Драмамина начинает действовать, и я дремлю.

– Мы на месте.

Вздрогнув - просыпаться таким образом для меня все еще в новинку - я напрягаюсь, размахивая руками, готовясь напасть на того, кто может напасть на Саммер.

– Ты в порядке?
– спрашивает рядом со мной Саммер.

Я смотрю мимо нее и осматриваю парковку отеля. Нет никакой угрозы. Я расслабляю руки и отвечаю.

– Да, да. А ты?

Она усмехается, открывая дверь.

– Пойдем, зарегистрируемся! Мы не хотим опоздать!

Следующие несколько часов посвящены тому, чтобы расположиться и поприветствовать друзей Саммер, которые тоже приехали на свадьбу. Это все люди, с которыми она училась в аспирантуре, и все они уже знают друг друга. Будучи настолько сердечным, насколько могу, я стараюсь не смущать ее, но люди находят меня странным. Я не говорю, как они, и знаю то, что не знают они. По крайней мере, пока нет.

Мы с Саммер придумали предысторию, что я иностранец, хотя не говорим им, откуда. Если они спросят, мы заставим их угадать.

Несмотря на это, я стараюсь вести себя хорошо, даже вдумчиво.

Потому что это люди Саммер. Потому что Саммер справедливо считает, что было бы здорово, если бы у меня были друзья. Если бы только идея поддержания отношений с большим количеством людей не вызывала у меня большего беспокойства, чем поездка на машине. По необходимости я общаюсь с ее родителями, друзьями Хопкинса и людьми в городе, постоянно сомневаясь, не являются ли мои манеры слишком агрессивными или резкими. Саммер говорит, что мне следует быть самим собой. Однако сложно прочитать чьи-либо эмоции, кому-либо доверять, кроме Саммер.