— Хорошо, — бормочет он успокаивающим тоном, но на меня это действует с точностью до наоборот.

Мое сердце продолжает бешено колотиться в груди, а по коже бегут мурашки.

— Я Сантьяго Кастро, — представляется он.

Я облизываю губы, и в этот момент в палату входит женщина в белом халате. Она отвлекает его внимание, и я тут же бросаюсь к двери.

— Черт! — Вскрикивает женщина.

Как только я выбегаю в коридор, чьи-то руки обхватывают меня сзади, и с легкостью отрывают от пола.

Из меня вырывается всхлип, когда меня заносят обратно в палату, и когда мои широко раскрытые глаза останавливаются на кровати, я слышу, как закрывается дверь.

Я изо всех сил пытаюсь вырваться из хватки Сантьяго, но безрезультатно. Вдруг я чувствую резкий укол в руку и поворачиваю голову, успевая увидеть, как женщина вытаскивает иглу из моей кожи.

Я поднимаю голову и, бросив на нее умоляющий взгляд, не могу ничего сказать, поскольку успокоительное постепенно проникает в мои кости, пока мои глаза не закрываются.

— Шшш. — Нолан гладит меня по волосам, хотя только что избил меня так жестоко, что я едва могу дышать. — Этого не должно было случиться. Я знаю, что ты можешь быть хорошей девочкой, Сиара. Я наблюдал за тобой три месяца, и это совсем на тебя не похоже.

Я отворачиваюсь от него, зарываясь разбитым лицом в одеяло.

— Это была любовь с первого взгляда. В тот момент, когда я увидел, как ты выходишь из дома с Грейс, я просто понял, что мы созданы друг для друга. Я сразу же начал строить планы. Этот дом подарил мне пожилой мужчина. — Он усмехается. — Ну, на самом деле мне пришлось забрать его у него. Но не волнуйся. Он похоронен на заднем дворе, так что нас не побеспокоит.

О Боже. Он кого-то убил!

Проснувшись, я чувствую себя вялой и с трудом открываю глаза. Я смотрю на белый потолок, пока воспоминания медленно возвращаются ко мне.

Мои движения вялые, когда я поднимаю руку, но затем я слышу скрип стула и замираю.

Я смотрю на изножье кровати и вижу мужчину, медленно идущего ко мне. Я его не узнаю.

— Привет, Сиара, — бормочет он мягким, бархатным голосом.

Он знает мое имя?

Сбитая с толку, я просто смотрю на него.

— Я Сантьяго. Ты помнишь меня?

Я не отвечаю на его вопрос, когда он останавливается у кровати и с мягкой улыбкой на лице смотрит на меня.

Я замечаю бриллиантовую сережку в его левом ухе и маленькую серьгу в левой ноздре. В его темно-каштановых волосах пробиваются светло-каштановые пряди.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

Мои губы приоткрываются, и я чувствую сухость во рту, когда шепчу:

— Странно. Вяло.

Мой разум отказывается работать, и мои глаза на мгновение закрываются. Я с трудом открываю их и говорю:

— Воды.

Мужчина тянется за стаканом, стоящим рядом с кроватью, но когда его рука скользит мне за голову и он подносит стакан к моему рту, меня охватывает сильное чувство страха. Я отталкиваю стакан от себя и пытаюсь метнуться вправо, но мужчина хватает меня.

— Ш-ш-ш. Все в порядке. Ты в безопасности.

Его слова вызывают у меня еще больший страх, и я начинаю всхлипывать, бросая на него умоляющий взгляд.

— Прости. — Мое дыхание становится прерывистым. — Я ведь сбежала. Сбежала. — Я качаю головой, ничего не понимая, и смотрю на мужчину, который совсем не похож на Нолана.

Его руки сжимают мои плечи, и он прижимает меня обратно к кровати, приговаривая:

— Ты сбежала. Я нашел тебя в поле. Ты в безопасности в больнице.

Что?

Эта мысль мелькает в моей голове, а затем я теряю сознание.

Сантьяго

Прошлая неделя была долгой и тяжелой. Каждый раз, когда доктор Пирес уменьшает дозу седативного препарата, у Сиары начинается истерика, и доктору вновь приходится давать ей какое-нибудь успокоительное.

Сиара пережила тяжелое испытание, которое, похоже, сломило ее. Теперь предстоит долгий путь, чтобы помочь ей исцелиться от травмы.

Но я уже сталкивался с подобными ситуациями, поэтому знаю, как с ними справляться.

Мои люди все еще ищут какие-либо зацепки о том, кто держал ее в плену.

Я стою в коридоре, потому что Сиара начала просыпаться, и доктор Пирес хочет проверить, как мое маленькое солнышко будет себя чувствовать, если останется наедине с женщиной.

Через открытую дверь я слышу, как доктор Пирес говорит: