Мои внутренние мышцы напрягаются, и его рука оставляет член, чтобы погладить мой позвоночник, в то время как другая продолжает крепко сжимать мое бедро.

— Расслабься, mon amour. Я никогда не причиню тебе большей боли, чем сейчас. Только если ты будешь умолять об этом.

— Пожалуйста, Сол... — Сейчас я умоляю, хотя и не уверена, о чем именно. Часть меня отчаянно хочет кончить, но я также более чем немного нервничаю из-за того, что мой первый раз причинит адскую боль.

Его рука нежно поглаживает мой позвоночник и ложится на другое бедро, пока он входит и выходит, с каждым разом немного глубже. Я хватаю его за воротник футболки и притягиваю ближе. Воздух, застрявший в моих легких, вырывается с тяжелыми вдохами.

Я приказываю своему телу ослабить напряжение, делая один прерывистый вдох через нос. На моем выдохе пальцы Сола впиваются в мои бедра, и он внезапно сильно входит в меня. Я выкрикиваю его имя и хватаюсь за его футболку. Он чертыхается, прежде чем обхватить меня руками, словно пытаясь удержать меня от того, чтобы я каким-то образом не убежала от него, когда он пронзает меня изнутри. Однако сильные объятия на удивление успокаивают, и его теплый шепот у моего лба успокаивает меня, пока мое тело приспосабливается к этому восхитительному вторжению.

Требуется несколько вдохов, прежде чем я понимаю, что он мурлычет у моего лба и играет с моими волосами. Спокойствие разливается по мне, и мой пульс начинает приходить в норму. Костяшки моих пальцев белеют на фоне его темной футболки, и он осторожно разводит их одной рукой, прежде чем положить мои руки на клавиши. Я немедленно хватаюсь за край пианино и нажимаю на клавиши. Мой разум улавливает несколько нот и собирает их в аккорд, который я никогда не забуду.

Он приподнимает мой подбородок, чтобы встретиться со мной своим полуночным взглядом.

— Ты готова к тому, чтобы я вошел, Скарлетт.

Мои глаза горят, а лицо, должно быть, выражает всю мою неуверенность. Я все еще не уверена, что он не разорвал меня пополам, но если нет, одно неверное движение определенно сделает свое дело. Даже когда я качаю головой, он большим пальцем вытирает маленькую слезинку и кивает мне в ответ.

— Ты, mon amour. Ты моя, и была создана для меня. Доверься мне.

Мой Призрак продолжает держать меня за щеки, пока вводит свою твердую длину с нежностью, которой я не ожидала, особенно с желанием, все еще горящим в его полуночном взгляде. После еще нескольких нежных толчков его руки оставляют мое лицо, и он обхватывает руками мои колени. Следующим движением он выгибается навстречу мне и...

— О... Боже… Сол, — стону я громко и протяжно, без слов поощряя его двигаться быстрее.

Пальцы впиваются в клавиши, когда он поднимает мои ноги и входит в меня, поглаживая что-то в моих глубинах, что снова вызывает повышение октавы.

— Да, пой для меня, мой милый ангел. Пой.

Я даже не осознавала, что все еще стону, ведь мои мысли были так поглощены движением между бедер. Его толчки становятся более ритмичными, когда я взбираюсь на эту вершину, и пятки снова впиваются в его спину, беря на себя задачу сохранить этот угол, освобождая его руки.

Одна рука гладит меня по щеке и притягивает для поцелуя, в то время как другая цепляется за край открытого пианино. Аккорды и ноты, которые мы играем, громкие, хаотичные и отражаются от каменных стен. Наши поцелуи становятся такими же неистовыми, как и его толчки, пока наши губы не отрываются друг от друга, и все, что мы можем делать, это хрипло дышать друг другу в губы.

Каждый мускул снова напрягается, и мои ладони на пианино становятся влажными. Я ослабляю хватку и вместо этого цепляюсь за его футболку, еще больше сокращая расстояние между нами, лишая его возможности далеко отстраниться.

Он возвращается к тому, что обхватывает пальцами мое бедро и трется о клитор. Используя свою сильную хватку за край пианино, как за изголовье кровати, он толкается глубоко в меня. Его кончик массирует точку, которая увеличивает темп пульсации в моих внутренних стенках.

Все мое тело сжимает его, внутри и снаружи, и мое естество сжимается вокруг него, пытаясь удержать его внутри меня. Крещендо, к которому приближался мой оргазм, наконец достигает этой высокой ноты, и я выкрикиваю его имя, падая вниз.

— Черт возьми, Скарлетт. Да, mon amour, спой для меня, обхвати мой член вот так.

Мышцы его груди напрягаются под моими пальцами, и он выгибает шею назад с проклятием. Левая сторона его лица краснеет и искажается в экстазе, когда он снова смотрит на наше соединение и стискивает зубы. Он хватает меня за задницу, чтобы притянуть к себе вплотную, прежде чем вонзиться в последний раз. Его глубокий бас напевает мое имя у шеи, пока мы оба погружаемся в забытье.

Сцена 19