Желание мгновенно переполняет меня, и я стону ему в рот, потираясь о его твердеющий ствол. Каждая клеточка моего тела хочет показать ему, что я принимаю его таким, какой он есть. Для всех остальных он Призрак Французского квартала, но для меня он мой демон музыки.

— Тебе тоже не удастся спрятаться от меня, — шепчу я ему в губы. — Я хочу тебя.

Он рычит, целуя с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, как будто мое признание было именно тем, чего он ждал.

Рука с моей спины перемещается на талию, и он притягивает меня к своему члену до такой степени, что, если бы мы не были одеты, он был бы наполовину внутри меня. Мое естество жаждет наполнения, когда возбуждение пропитывает трусики. Его запутанные пальцы выпутываются из моих длинных волос, чтобы обхватить мой затылок, и он использует этот угол, чтобы погрузить свой язык в мой задыхающийся рот. Его длина упирается в мой вход, заставляя головку ударяться о клитор в самый раз, но прямо сейчас этого недостаточно.

— Мне нужно еще, Сол, пожалуйста.

Его широкие плечи наклоняются вперед, окружая меня и прижимая мою спину к клавишам пианино позади меня. Диссонирующие ноты отдаются у меня в позвоночнике и отражаются от открытого рояля на каменных стенах, но какофония только усиливает наше отчаяние. Я бедрами обхватываю его талию, когда пытаюсь оседлать, отчаянно желая, чтобы мы были обнажены.

Ловкие пальцы Сола оставляют мой затылок, и моя голова прислоняется к обернутому бумагой пюпитру, когда он гладит мою грудь.

— О, Сол, я порчу твои ноты. — Я пытаюсь вывернуться, но он облизывает мою шею, отчего по коже пробегает приятная рябь, прежде чем сбросить простыни на ковер.

— К черту мою музыку. Единственная музыка, которую я хочу слышать прямо сейчас, - это высокие ноты, которые ты берешь, когда я заставляю тебя кончать.

Его руки ныряют мне под футболку, прежде чем полностью стянуть ее. Он комкает ее, как самодельную подушку, и кладет на клавиатуру у меня за спиной, защищая мой позвоночник от ударов по клавишам из слоновой кости. Когда я снимаю футболку, он осыпает поцелуями с открытым ртом мою ключицу, спускаясь к ложбинке между грудями. Затем он обводит языком мой сосок, одновременно разминая другой. Его пальцы скользят по каждой груди, как будто он играет медленную песню на моей коже, и он сильно посасывает вершинку, исторгая свое имя из моих губ пронзительным стоном.

Он подбадривает меня, переключая внимание своего рта с одного соска на другой.

— Вот и все, спой для меня, моя сладкая муза.

Пока он проводит языком по другому моему соску, его рука скользит вниз по моей коже к талии, оставляя на ней мурашки. Другой дразнит мой уже намокший, твердый, как алмаз, сосок. Его пальцы скользят по моему позвоночнику и массируют мышцы нижней части спины. Я чувствую, как его член пульсирует, и пытаюсь двигать бедрами, чтобы создать больше трения.

— Пожалуйста. Этого недостаточно. Мне нужно… Мне нужно больше. Я хочу всего этого.

— И ты это получишь.

Он покусывает мою грудь, и я вскрикиваю, но он смягчает укус языком, прежде чем засосать почти половину другой моей груди в рот с такой силой, что отрывает меня от пианино. Мои руки лихорадочно хватаются за его хлопчатобумажный воротник, пытаясь снять футболку, но он быстро поднимает меня и шлепает задницей по клавишам, извлекая из глубин пианино еще больше диких нот. Он отодвигает ногой скамейку для пианино позади себя, предоставляя ему больше места, чтобы встать на колени между моих ног.

Когда он поднимает на меня взгляд, отблески свечей пляшут на его белой маске. Его глаз цвета полуночи полон жажды, и я убираю волосы с правой стороны его лица, обнажая розовую ткань голой глазницы.

— Я отвратительный? — спрашивает он хриплым шепотом, и мое сердце замирает от боли.

Этот огромный, сильный мужчина - Призрак Французского квартала, король Нового Орлеана и мой демон музыки - преклоняет передо мной колени, доверяя мне боль своего прошлого.

— За пределами твоей семьи… сколько людей видели тебя таким?

Он качает головой.

— Только ты.

Мое дыхание расширяется в легких, даже когда я наклоняюсь, чтобы встретиться с ним взглядом. Благодарность за этот момент разливается по моим венам, и я наслаждаюсь ей.

— Столь драгоценное зрелище не может быть менее изысканным.

Его губы приподнимаются с обеих сторон, и искренняя признательность наполняет меня так же, как его улыбка наполняет его лицо. Похоже, мой демон любит, когда его хвалят.

Он протягивает руку, чтобы обхватить меня сзади за шею, и впивается в мой рот обжигающим поцелуем. Мои кудри падают на него, как занавес, скрывая нас от мира. Пока его губы яростно двигаются по моим, он скользит другой рукой вверх по чувствительной коже внутренней стороны моего бедра, заставляя меня дрожать. Когда он придвигается все ближе и ближе к моему центру, мне трудно сосредоточиться. Проходит всего несколько секунд, прежде чем эти умелые пальцы дразнят мой вход, прикрытый стрингами, вырывая стон из моих легких.