— Откуда у Джиллианы появилась эта теория?

— Джейми говорит, что она нашла вашу переписку. — У меня сжимается сердце. — На ваших письмах к Скарлетт и одном к Монти одинаковые восковые печати в виде черепа, так что Джиллиана сложила два и два.

— Черт, — бормочу я, не заботясь о том, что мой секундант видит мое разочарование. — Что-нибудь еще? Как она оказалась с Шателайном?

— Джиллиана взяла ваши письма и порвала их у всех на глазах, а затем обвинила ее в саботаже отношений с ней и Монти. Она... Также обвиняла Скарлетт в психическом расстройстве.

— Черт. Почему Домингес не вступился за нее? Он знает свое положение.

— Джейми сказал, что они с Мэгги не хотели выдавать вас и не знали, что делать. Сгоряча проявленная нерешительность.

— Неприемлемо.

Сабина пожимает плечами.

— Не всем нам удается прятаться в тени, а выступать в центре внимания сложнее.

Мой взгляд устремляется к ней, но я знаю, что она не видит моего упрека. Однако я чувствую, как он сочится из каждой моей поры, так что я не сомневаюсь, что она может уловить мое неудовольствие. Мне не нравится, когда меня ругают двусмысленными метафорами.

Сабине, конечно, все равно. Нет ничего хорошего в том, чтобы подхалимничать другому, и ее взвешенная смелость — вот почему мы с Беном доверяем ей наши жизни.

Очевидно, Джейми пытался утешить ее после того, как она убежала, чтобы спрятаться в своей гримерке, но она не открыла дверь. Он слышал, как она разговаривала по телефону и строила планы, но отказалась остановиться и выслушать его или сказать ему, куда направляется, когда уйдет. Он бы последовал за ней, но у него был урок.

Я качаю головой и откидываюсь назад, ставя свой бокал на стол, прежде чем мои сжатые кулаки разобьют стакан. Мои собственные действия привели к этому, и теперь пострадала Скарлетт. Я должен это исправить. Я уже приложил усилия, чтобы исправить вырванные страницы, и сегодня она сможет получить новое лекарство, но мне нужно вылечить остальную часть боли, которую я ей причинил. Я не унижал ее и не подталкивал напрямую к Рэнду, но опрокинул первую костяшку домино.

Мои мысли возвращаются к замечаниям Бена о планах Рэнда относительно городского порта. Шателайны с самого начала имели дело с женщинами, наркотиками и кровавыми деньгами. Повестка дня Бордо всегда заключалась в том, чтобы помешать Шателайнам получить доступ к порту. В процессе мы финансово, юридически и физически защищали лояльных нам новоорлеанцев. После Запрета, когда алкоголь снова стал легальным, Бордо вместо этого стали торговать информацией, и при необходимости, как сегодня утром, иногда прибегают к насилию, чтобы заполучить ее.

Мы всегда были умнее, удерживали их от разрушения города и уступили позиции только тогда, когда попытка наших матерей установить мир провалилась, а Лоран Шателайн уничтожил мою семью.

Но в отличие от своего амбициозного брата, Рэнд больше заботится о своем стиле, чем о своем правлении. Он был в Нью-Йорке и занимался Бог знает чем с черт знает кем. Неизвестность — это то, что заставляет меня нервничать больше всего. Если впечатлительный дурак нашел кого-то другого, за кем можно было бы ходить по пятам, то он вполне мог вернуться, чтобы закончить то, что начал его брат.

Я вырываюсь из своих размышлений, когда Джиллиана заканчивает свою пьесу чересчур драматичным взмахом руки. Она ждет, затаив дыхание, только для того, чтобы Монти проигнорировал ее.

Он напуган. Хорошо. Пусть он боится Призрака.

— Скарлетт Дэй, — зовет он. — Поднимайся наверх. Il etait un Roi de Thule (Пер. Франц. Он был королем Туле) с вершины. Давай посмотрим, сможешь ли ты превзойти исполнение Джиллианы, раз уж у тебя есть такой большой фанат– сам Призрак французского квартала.

От его укола у меня сводит челюсть. Очевидно, он недостаточно напуган. Я бросаю взгляд на тень в кабине управления на центральном балконе. Он кивает, прежде чем выйти из кабинки и направиться к дальней стене, и я снова перевожу взгляд на сцену.

— Что ты задумал, Сол? — Сабина спрашивает с резкостью в голосе.

— Не твоя забота, Сабина, — рычу я.

Скарлетт мягко отвечает Монти, разжигая пламя моего гнева на этот кусок дерьма за то, что он заставил ее чувствовать себя ничтожеством. Моя спина выпрямляется, когда я перемещаюсь, чтобы не спускать глаз с красоты, все еще стараясь оставаться в темноте.

Скарлетт - это воплощение румянца и золота, безупречное во всех отношениях, поскольку ее платье свободно спущено с плеч и облегает грудь в форме сердца. Ее темные локоны ниспадают по спине и вьются по груди, целуя вырез. Она само совершенство.

Но она заламывает руки, как будто нервничает или ей неуютно на сцене. Мои брови хмурятся, и мне не терпится подойти к ней, успокоить те диссонирующие нотки, которые вызывают у нее беспокойство. Когда Джиллиана уходит со сцены, Скарлетт пытается отойти подальше, но Джиллиана ей не позволяет. Сучка, которой я пытался помочь, делает все возможное, чтобы врезаться в нее с такой силой, что Скарлетт рушится на землю.