– А где машина, Криста? Ты пешком сюда шла? – Тихо спросил Нил, отложив на деревянную лавку пустую коробку.

– Я не помню. – Честно призналась она, и все еще дрожала, то ли от внезапных порывов ветра, то ли… - Я бросила её где-то, у сквера, по-моему.

– Ладно, не переживай, найдем. – Он стал растирать ей руки под ветровкой, затем тяжело вздохнул, чуть отстранился, и стал поднимать наверх футболку.

– Ты… ты чего? – Девушка непонимающе подняла брови, как вдруг пасынок резко подался вперед и затянул её под свою футболку. Теперь у горловины торчала четвертинка её непонимающей головы.

– Погрейся и пойдем. – Мягко ответил подросток, вновь обняв любимую, хотя чуть вздрогнул, когда почувствовал, как она холодными ручонками обнимала в ответ его голое тело.

Он с улыбкой рассматривал, как росли её волосы. Как непослушно выбивались в стороны, странно лежали, не поддаваясь никакой логике или физике, включая закон всемирного тяготения. «Ты самая лучшая на всей земле» - хотел сказать Нил, но молчал. Поглаживал пальцами пряди, пока не почувствовал под подушечками пальцев нечто странное.

Подросток слегка отстранился, затем чуть приподнял за подбородок её заплаканное лицо. Скользил по нему взглядом, и брови медленно поднимались вверх. Ожоги. Самые настоящие ожоги, которые он сперва не рассмотрел из-за темноты и слезливых отеков. На тюпке носа, прямо под глазами, на подбородке. Даже на шее, вплоть до места, где начиналась ветровка.

– Криста, что с тобой приключилось? – Ошарашено проскрипел подросток. Ожоги с небольшими язвенными волдырями, наполненные жидкостью.

– Ты о чем? – Дрожащим голосом спросила та, подняв глаза.

– У тебя ожоги по всему лицу, нужно в больницу.

– А, это… нет, нет-нет, все нормально. Помнишь, я говорила, что у меня кожа чувствительная? Ну… ну вот.

– Но не до такой степени!! – Нил тяжело выдохнул, затем медленно стащил с сожительны футболку и продолжил. – Дай, я тебя осмотрю.

– Да нет, милый, не надо, все в порядке. – Криста нервно отвела голову в сторону. – Заживет.

Парень присел перед ней на колено, и принялся рассматривать ссадины. Несколько тяжелых падений легко и с успехом прорвали тонкие старые джинсы девушки.

– Ноги разбила, господи. Болит ведь наверняка. – Подросток стал всматриваться сквозь тьму, затем вновь медленно поднял брови. – Слушай, а… от чего у тебя кровь такая черная? Это вообще нормально?

– Просто высокая свертываемость. – Ллейст проглотила ком.

– Криста, это не нормально. – Нил едва дотронулся до ссадины, и тут же шарахнулся, размазывая по пальцам жидкость, похожую на мазут. – Никакая она не высокая, у тебя до сих пор раны не засохли!! С этим что-то нужно делать. Едем в больницу, сейчас.

– Милый. – Голос дрожал. – Пожалуйста. Я умоляю, давай вернемся домой. А завтра… завтра я схожу в больницу, если хочешь. Завтра. Пошли… пошли домой. – У неё по-прежнему стучали зубы, хотя ветер, вроде бы, стих.

Парень тяжело вздохнул. Затем повернулся спиной, нагнулся и чуть кивнул вперед.

– Залезай. Пойдем домой.

– Нет, Нил, я так…

– Залезай, или я с места не сдвинусь.

Фонари бросали свой тусклый свет на асфальт, от прохожих ползли длинные тени, когда те проходили мимо. Плеск воды на пустой набережной наполнял собой пространство, пока в небе мерцали звезды, а луну заволакивала черная туча. Парень любил гулять в темноте. В любое другое время он получил бы особое удовольствие от того, что теперь катает на спине опекуншу, которая в детстве катала так его. Любимую, нежную. Единственную. Правда, сегодня прогулку омрачало страшное волнение, практически до тремора. Волнение, которое заставляло постоянно оборачиваться назад, прислушиваться к хриплому дыханию, смотреть на дрожащие ресницы.

Ей плохо. Он чувствовал это сквозь одежду, и все внутри заворачивалось в узел. Её челюсти стучали прямо у него над ухом, а тело дрожало, как осенний лист. Ей плохо, а парень не знал, как помочь. Единственное, что он мог сделать, это вызвать скорую, но она упорно повторяла: «у меня такое уже бывало, завтра пройдет». «Не переживай, милый, это нервное, я просто переволновалась».

Ночь только начиналась.

* * *

Легче ей не становилось. Нил впервые видел Кристу в таком состоянии, словно у неё был жар, но тело оставалось таким холодным, что парень надел ей на ноги несколько пар носков и завернул в два одеяла. Она странно косилась куда-то в сторону, на стену, все время сжимала зубы, которые стучали, если их не сжимать. Пыталась выдавливать улыбку, цедить, что все хорошо, но в какой-то момент буквы начали путаться. Ресницы подрагивали над глазами с неадекватно широкими зрачками.

– Те… тел… лелефон. – Сипела сквозь зубы она, прикрыв глаза. – Те… фон…

– Вызвать скорую? – Подросток схватил девушку за руку под одеялом.

– Лук… кл… лук…

– Тебе нужен лук? – Нил непонимающе поднял брови. От волнения все скручивало в животе, на коже выступали мурашки. Он уже хотел забить на её мольбы не вызывать скорую и вызвать, но, почему-то, до сих пор выжидал. Где-то в глубине души парень хотел ей верить. В небольшой комнате горел лишь тусклый ночник на прикроватной тумбе возле изголовья дивана, а от сидящей возле вампирши фигуры ползла длинная темная тень.