— Неважно, кто это был, — настаивает Вальц. — Я пытаюсь сказать, что в горах опасно и вам лучше быть готовыми ко всему. Сколько сюда езжу, столько здесь и стреляют. Ни один человек не протянет в каньонах десяток лет. Места тут не слишком щедрые: воды почти нет, почва скудная. Может, стрелок — вообще не человек. Ручаюсь, в этих горах водятся привидения. Злые духи и демоны. Или заблудшие души, которым жажда золота и крови мешает обрести покой.

— Суеверные россказни, — пожимает плечами Джесси.

И тут в глубине гор раздается выстрел, отчего руки у меня покрываются мурашками. Пока эхо перекатывается под багровеющим небом, я невольно начинаю гадать, нет ли в легендах о призрачном стрелке доли истины. Или это Уэйлан Роуз по одному избавляется от подельников, чтобы увеличить свою долю добычи, когда они наконец доберутся до шахты.

— Суеверные россказни в горах Суеверия, — кивает Вальц. — Не вижу противоречия.

Вскоре он отправляется спать, а мы остаемся сидеть, растревоженные и испуганные. По крайней мере, я, Билл и Джесси. На Лил страшные байки, похоже, не произвели особого впечатления. Черт, да она уже спит, задрав кончик носа к звездам.

— Не возражаешь против компании?

Я вздрагиваю: рядом стоит Джесси с седлом и одеялом в руках. Он кивает на ровный участок песчаной почвы позади меня. Я смотрю сквозь пламя костра на то место, где он сидел раньше. Там Билл угрюмо чистит оружие и злобно зыркает на меня.

— А чем тебе не нравится та сторона костра?

— Земля неровная и камни, — поясняет Джесси. — К тому же Билл как с цепи сорвался.

— А я считала, это я злюка и постоянно ворчу. Во всяком случае, именно так вы оба уверяли в Белой купальне.

— Да, но когда Билл не в настроении, он еще хуже тебя. — Джесси бросает седло на землю и начинает стелить одеяло.

Взгляд Билла прожигает меня насквозь.

— Вообще-то, компания мне не нужна, — говорю я Джесси.

Но он уже плюхается на одеяло и вытягивается во весь рост.

— А Биллу тем более. За последние десять минут он наговорил мне столько гадостей, что хватит еще на месяц вперед.

— Джесси, я не совсем понимаю, чего ты добиваешься, но от меня ты ничего не получишь.

Он поворачивается ко мне, и я близко вижу его прищуренные глаза.

— Я хочу спокойно выспаться. А ты? Чего хочешь ты?

В груди сжимается тугой комок.

«Скажи, пусть уходит. Скажи, что не разрешаешь ему спать здесь».

Но во рту у меня пересохло, язык будто распух.

Джесси пожимает плечами, отворачивается и смотрит в небо.

— Сладких снов, Кэти, — говорит он и кладет шляпу на лицо.

Он не видит, как глаза у меня наполняются слезами, а губы начинают дрожать. Я не слышала этих слов с тех пор, как умер па, и была уверена, что больше никогда их не услышу. Но вот я сижу где-то посреди аризонской пустыни — сирота, оставшаяся одна на всем белом свете, — и вдруг оказывается, что я не так уж и одинока. Сама не знаю, к чему мне это. И к чему эти слезы, которые катятся по щекам и собираются в уголках рта. И чему я улыбаюсь.

Якоб Вальц провожает нас на рассвете. Мы навьючиваем большую часть поклажи на ослика — старик одолжил его нам и пообещал заботиться о лошадях и Дворняге до нашего возвращения.

— И все-таки вы сумасшедшие, — говорит он.

— У меня нет выбора, — отвечаю я и задаюсь вопросом, всегда ли так бывает с местью: разум отвергает любые логические доводы, пока ты собственными глазами не увидишь торжество справедливости.

— Да, но у остальных он есть. — Вальц указывает на братьев. — Им незачем тащиться за тобой в эти проклятые каньоны.

— Мы заключили соглашение, — говорит Билл. — Хотя я до сих пор считаю наше предприятие безрассудным.

— У нас не просто соглашение, — замечает Джесси. — Мы друзья семьи и обязаны помочь.

— Ладно, не буду допытываться, — сдается Вальц. — Кажись, подробности не предназначены для моих ушей. А как насчет тебя, девочка?

— Лилуай, — говорит индианка.

— Чего?

— Не нужно звать меня девочкой, у меня имя есть.

— Лил едет домой, — отвечаю я за нее.

Вальц хмурится. Мне показалось, он не слишком жалует апачей. Вчера вечером он рассказывал, что несколько раз у него случались стычки с соплеменниками Лилуай, после которых он еле унес ноги. Впрочем, мне его истории показались чересчур драматичными для правды: похоже, старику попросту хотелось покрасоваться перед публикой.

— Если вы с ребятами не появитесь здесь через неделю, я продам ваших лошадей и вернусь в Финикс, — предупреждает Вальц. — Не вижу смысла сидеть тут полуголодным в нищете, когда золото находиться не хочет, зато постоянно кто-то стреляет, а теперь еще и целая банда завелась.

— Что ж, справедливо, — соглашаюсь я. — А не укажете нам в таком случае путь к Боулдер-каньону?

Он машет рукой на восток, куда-то за каменные столбы, обступившие хижину.

— Следуйте по реке до крутой излучины, и увидите каньон с южной стороны. Небольшой рукав Солт-Ривер заворачивает прямо в Боулдер-каньон, но наполните фляги заранее. В самих горах воду найти нелегко.