По рукам и ногам у меня пробегают мурашки. Перальта. Его именем названа тропа, которая ведет к шахте с юга и которую наверняка выбрала банда Роуза.

— Наш народ велел отряду Перальты навьючить мулов и отправляться домой. Золото не принадлежит ни одному человеку, и слова на листе бумаги тут ничего не изменят. Но люди Перальты копали все глубже, много дней вытаскивая золото на поверхность из недр земли. Мы пытались их отговорить и даже запугать; наши воины напали на лагерь, когда чужаки были в шахте, и поубивали мулов, хотя людей не тронули. Но мексиканцы упрямо не понимали ни советов, ни угроз. И вот мои соплеменники — сотни сильных воинов — забрались на вершины гор вокруг ущелья, и когда люди Перальты двинулись обратно в Сонору, их осыпали дождем из стрел. Не знаю, выжил ли кто-нибудь из чужаков, но рассыпанное золото лежало на дне ущелья еще долгие годы спустя. Эту историю рассказывали в нашем стойбище много лун, и я сама ходила теми тропами в самые жаркие дни, чтобы выразить благодарность воинам, защитившим достояние Усена.

— Значит, тебе известно, где находится шахта? — встрепенувшись, спрашивает Джесси.

— Нет. Я никогда ее не видела.

— Но тропа! Если ты ходила в тех местах, где ваши люди устроили засаду на мексиканцев, тогда ты знаешь Иглу Ткача, а там и до шахты недалеко.

Ома качает головой

— Я не могу отвести вас туда.

— Что? Почему? — Он все больше повышает голос, жилы у него на шее натягиваются от напряжения. — Указав верную дорогу, ты сбережешь нам кучу времени, которое потребуется на расшифровку примет на карте.

— У вас не больше прав на эту шахту, чем у людей Перальты, — заявляет Лил.

— Проклятье! — Джесси вскакивает и принимается шагать взад-вперед. — Зачем тогда нужен следопыт? Она вообще не собирается вести нас к шахте. — Он поворачивается ко мне: — Ты сама решила взять ее в отряд, Кэти. Она твой следопыт, но мы заключили сделку. Мы помогаем тебе поймать Роуза, а взамен получаем золото.

— Золото? — переспрашивает Лил, тоже поворачиваясь ко мне. — Ты говорила, что тебе не нужно золото, что ты к нему не прикоснешься!

— Мне оно и не нужно, — говорю я. — Мне нужно только одно: убить Роуза и его бандитов.

— Но ты заключила с ними сделку? — Лил бросает взгляд на братьев поверх пламени костра. — Она противоречит нашему уговору. Ты солгала мне.

— Вовсе нет.

— Я не буду тебе помогать, — говорит индианка, вставая. — Не хочу и не буду.

— Лил, да ну ладно тебе.

Но она встает и решительно топает к своей постели, развернув плечи и задрав голову; косы мотаются по спине в такт шагам.

— Где эта проклятая шахта? — орет ей в спину Джесси. — Говори, дьявол бы тебя побрал! Ты, бесполезная, дрянная…

— Джесси!

— Она знает, Кэти. — Он выбрасывает руку вслед индианке обвиняющим жестом. — Она все знает! Мы могли проехать прямиком к треклятой шахте, но девчонка не хочет помочь. Твоя разведчица бесполезна, и я не стану извиняться за правду.

В глазах у него появляется лихорадочный блеск, которого не было раньше: они горят злобой. Я вспоминаю предостережение па из уикенбергского письма: «Золото превращает людей в чудовищ». Один намек на грядущее богатство изменил Джесси до неузнаваемости.

— Сам виноват, — говорю я.

— Не понял?

— Я тебя просила не упоминать в ее присутствии ни о золоте, ни о нашей сделке, а ты начал трепаться. Так что хватит орать и винить нас с Лил в собственной дурости. И не вздумай упрекать, что я первая солгала Лил насчет нашей миссии и все зло идет от меня. Я лишь хочу отомстить за отца, чтобы его душа упокоилась в мире. А ты? Тебя ослепила жажда золота, ты горишь желанием превзойти собственного отца и настолько опьянен мыслью о грядущем успехе, что даже не замечаешь своего эгоизма! А теперь из-за тебя я лишилась проводника.

— Да ты… да я… — Джесси отшатывается, делает шаг ко мне и снова отступает. — Господь всемогущий! — стонет он, разворачивается и уходит на свое место.

Билл по-прежнему сидит по другую сторону костра, чистит револьвер и с интересом наблюдает за нашей склокой.

— Спасибо, что поддержал меня, — ворчу я.

Он пожимает плечами.

— Не я же заключил сделку, которая противоречит условиям предыдущей.

От злости мне хочется чем-нибудь в кого-нибудь швырнуть. Я вскакиваю, ухожу от костра и долго нарезаю круги вокруг кактуса, чтобы унять кипящую кровь.

Теперь уже ничего не изменишь: правда выплыла наружу, Джесси проболтался, а Лил, вероятно, исчезнет с первыми же лучами солнца. Мне нужно сохранять присутствие духа, потому что теперь добираться и до шахты, идо банды Роуза придется в одиночку.

Я постоянно возвращаюсь мыслями к словам Лил. Помню, па рассказывал, как впервые попал на Территорию. Ему и двадцати не было, когда они с отцом отправились на Запад, почти через полстраны, надеясь разбогатеть на золотых приисках Калифорнии. Тогда считалось, что земли, по которым они путешествуют, принадлежат янки. Я точно помню, как па говорил об этом. Но всего годом раньше ими владели мексиканцы, а до этого по обе стороны границы шла война. Думаю, соглашение, упомянутое Лил, — это мирный договор Гуадалупе-Идальго, по которому многие юго-западные территории отошли Америке. А в Аризоне все земли севернее реки Хилы, включая горы Суеверия, перестали быть частью Мексики.