Я мысленно обещаю себе никогда с ней не ссориться.

Вальц не слишком радуется индейской девчонке, но с ворчанием ведет нас к себе во двор. Его дом — если эту развалюху можно назвать домом — прячется за утесом, как и предполагала Лил. Размером жилище чуть больше стойла Сильви у нас в сарае: тут всего одна комната. Стены сложены из камней, скрепленных глиной; крыша накренилась, будто вот-вот завалится на скальную нишу, в которую встроена.

Обстановка внутри такая же убогая. У дальней стены лежит набитый травой матрас. Возле единственного окна торчат стол и стул. Все остальное пространство занимают различные инструменты для золотодобычи.

— Что-нибудь нашли в этих горах? — спрашиваю я.

— Не-а, но слышал, что здешние края богаты золотом Потому и возвращаюсь сюда год за годом.

Я смотрю на Вальца: морщинистое лицо, суровые черты, упрямый блеск бледно-голубых глаз.

— А не староваты вы махать киркой?

— Возраст — только цифра, а старость у нас в голове. Я промышлял по всей этой чертовой Территории. И в Калифорнии тоже. И пока работа меня вроде не прикончила, как и апачи, вот я и решил, что бросать рановато.

В его голосе снова проскальзывает этот странный акцент: я бы произнесла некоторые слова по-другому.

— Значит, вас зовут Вальц…

— Якоб, — поправляет он. — Якоб Вальц.

— Вы ведь не из здешних краев?

— Из Германии, — отвечает он. — Но живу на американской земле уже тридцать восемь лет, и последние шестнадцать — как гражданин. Но пусть мой моложавый вид не вводит вас в заблуждение. Я и впрямь такой старый, каким вы меня считали.

Я невольно улыбаюсь его словам.

Лил разводит костер, мужчины занялись готовкой, а я иду присмотреть за лошадями. Они пасутся у воды, пощипывая травку; там же привязаны кобыла Вальца и крепенький серый ослик. Дворняга, конечно, тоже там: как обычно, валяется, бездельник этакий. Хижина Вальца сейчас скрыта тенью, солнце уже опустилось за скалу, и окрестности выглядят совершенно мирными.

Я беру Сильви за поводья, отвожу к невысокому деревцу, привязываю и расседлываю на ночь, потом по очереди проделываю то же самое с остальными лошадьми. Спать мы, наверное, будем там, где Лил развела костер, и придется тащить туда седла. Хотя расстояние совсем невелико, я издаю мысленный стон. Долгое путешествие начинает сказываться. От постоянной скачки болят задница и поясница. Мышцы бедер тоже ноют изнутри и снаружи, измученные бесконечными часами в седле. И хотя рана от пули почти зажила, плечо дает о себе знать ощутимее, чем растянутая лодыжка, когда я взваливаю на себя седло.

Чертыхаясь себе под нос, я поворачиваюсь, чтобы отнести поклажу к стоянке, и натыкаюсь на Билла, перегородившего мне дорогу. Я вздрагиваю от неожиданности и чуть не роняю седло.

— Дьявол! Ты меня напугал, — ворчу я, перехватывая свою ношу и прижимая ее к бедру. — Упражняешься подкрадываться, как Лил?

Он неприязненно кривит рот и произносит:

— Что бы ни происходило между тобой и Джесси, ты должна положить этому конец.

— Но между нами ничего не происходит!

— Не шути со мной, Кэти. Я не в том настроении.

— У меня настроение не лучше. Да и седло весит побольше перышка. — Я пытаюсь обойти младшего Колтона, но он делает шаг в сторону и снова преграждает мне путь. — Билл, мне некогда.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я говорю, — настаивает он.

— Но я и правда не понимаю!

— Джесси сейчас не способен мыслить здраво, — говорит Билл, махнув рукой в сторону хижины. — Мало того что ввязался в поиски золота, за которым гоняется банда преступников, и заключил с тобой сделку, так теперь еще и…

— Ох, проклятье! Вы же оба взрослые люди. Хочешь выйти из дела — убеди брата. Я готова забыть про наш уговор. У меня теперь есть Лил. Я найду Роуза с вами или без нас. Но если откажетесь от сделки, карты я вам не отдам.

— Мы не собираемся отказываться. Как ни противно, но Джесси прав. Нам нужны деньги, и неважно, что причина, по которой он хочет их добыть, наполовину кроется в прошлом. Но теперь еще и это. — Он указывает на меня подбородком. — Ты влезла к нему в душу, и все стало слишком сложно. Такие фокусы добром не кончаются.

— Ноя ничего не делаю, Билл.

— Делаешь. Видишь ли, Джесси целеустремленный. И умный. Он не тратит время на развлечения. Тут мы с ним совсем разные. Но если задето сердце — считай, Джесси пропал. Он с готовностью кинется в омут с головой, отдастся на волю чувств без руля и без ветрил. Я уже видел такое однажды, с Мэгги, поэтому мне несложно заметить, что он снова попался.

Седло у меня в руках становится неподъемным, будто в нем сидит всадник. Вместе с силами подходит к концу и терпение. Особенно когда Билл бросается обвинениями.