— Спасибо вам, Вальц! — говорю я. Ребята приподнимают шляпы, а Лил коротко кивает старику. Он провожает нас взглядом, но вскоре мы огибаем скалы, окружающие его дом, и исчезаем из виду.

Мы легко находим вход в каньон — его только слепой не заметит. Солт-Ривер делает в этом месте крутой разворот к северо-востоку, но часть воды действительно утекает в устье Боулдер-каньона, подтачивая горы. Правильно Вальц нам посоветовал оставить лошадей. Сильви печально ржала, когда я прощалась с ней сегодня утром, но окружающий ландшафт определенно не годится для поездок верхом. Неровные скальные стены резко уходят вверх, дно каньона изрыто уступами и провалами. Мы взяли в путешествие только ослика, одолженного стариком, да пони Лил, и то лишь потому, что она не собирается возвращаться.

Мы наполняем фляги водой, как и велел Вальц, и углубляемся в каньон. Оказавшись внутри его стен, я тут же чувствую себя в ловушке — загнанной охотником дичью, пойманной в силки птицей. Скалы цвета ржавого железа теснят нас и нависают со всех сторон. Над головой виднеется лишь жалкая полоска неба. После множества дней, проведенных на просторах пустыни, эта узкая голубая лента кажется лезвием ножа, занесенного над головой. Я стараюсь сохранять спокойствие, но тропа наводит на меня страх: кажется, чем дальше мы продвигаемся, тем теснее смыкаются стены, — и бежать некуда. Идеальное место для засады. Просто удивительно, что апачи умудряются чувствовать себя здесь как дома.

Проходит совсем немного времени, и ручеек, ответвившийся от Солт-Ривер, истончается и уходит в дно ущелья. Местами, где есть хоть немного подземной влаги, растут кактусы и чахлые кусты, но в основном земля под ногами голая, сухая, испещренная трещинами. Лил едет впереди на пони, я следую за ней с осликом в поводу. Билл о чем-то спорит с Джесси у меня за спиной, но я не пытаюсь прислушаться. Все равно ничего приятного не узнаю. Наверняка они снова говорят обо мне, о нашем опасном походе или о том, что Джесси разучился думать головой.

Мы идем весь день, но вряд ли одолели больше трех миль. Слишком часто приходится замедлять шаг, чтобы перебраться через овраг, поросший кактусами, или обойти нагромождение скал. Задолго до заката на каньон начинают наползать тени. Это мне тоже не нравится. Я предпочитаю естественное положение вещей, когда солнце опускается за горизонт, а не прячется за гребнем ущелья.

Впрочем, не все так плохо. Впереди Боулдер-каньон раздваивается, и нам, согласно указаниям дневника, нужно налево, к Игольному каньону, где есть неплохое место для ночлега, если, конечно, заметки па точны.

— Нам туда, — говорю я и указываю нашему маленькому отряду направление. — Мы ищем ориентир: три сосны.

— Точно сосны? — переспрашивает Лил.

— Да, именно они. Высокие деревья с прямым стволом и зелеными иголками.

— Я знаю, как выглядят сосны, — говорит она. — Но здесь они не растут.

— А в горах Брэдшоу растут.

— Да, но мы-то сейчас не в горах Брэдшоу, правда? — замечает Билл.

Я вытаскиваю дневник, заткнутый сзади за пояс штанов, и раскрываю его на странице с картой.

— Здесь написано: три сосны. Вот же они нарисованы, как и все остальное.

— Отлично, с первой же приметы весь маршрут псу под хвост. Напомни, почему мы вообще доверяем этой карте?

— Потому что «Всадники розы» повесили моего отца ради нее, Билл. Повесили, понимаешь?

— Может, они такие же болваны, как и твой па, если верят любым россказням.

— Ты, никчемный сукин сын, возьми свои слова обратно! — Я толкаю его в грудь, и он от неожиданности теряет равновесие и чуть не падает. Отступив назад, Билл выпрямляется, кидает на меня возмущенный взгляд и поправляет выцветший шейный платок с восточными завитушками.

— Я просто сказал вслух то, о чем все остальные думают про себя, — цедит он.

— Па не сумасшедший! — рычу я сквозь зубы.

— Нуда, — откликается Билл, — может, это только ты чокнутая.

Я снова бросаюсь на него, теперь уже всерьез разозлившись. Если бы Джесси не вклинился между нами и не оттащил меня назад, я бы заехала Биллу кулаком прямо в челюсть.

— Полегче, Кэти, — увещевает меня Джесси, пока я вырываюсь из его захвата. — Спокойно. Остынь.

— Посмотрим на твое спокойствие, когда начнут оскорблять твоих покойных родственников!

Джесси хмурится, но понимает, что я права. Он поворачивается к брату:

— Зачем ты нарываешься?

— А то ты, черт возьми, не знаешь!

— О господи! — стонет Джесси. — Да прекратите вы оба! Подняли такой крик, что нас наверняка слышно по всему ущелью. Лично мне не улыбается, чтобы ваши вопли достигли ушей банды Роуза. Поэтому быстро заткнулись и помирились. Делайте что хотите, только без пререканий. — Он нагибается, подбирает с земли шляпу, слетевшую в ходе схватки, выбивает пыль из полей и снова водружает ее на голову. — Теперь о карте. Возможно, она не совершенна, но это всего лишь один ориентир из многих. Так ведь, Кэти?