Достигнута 1/3 предельного уровня развития.

Тут я окончательно оттаял.

— На подселение к нам пойдeшь? Нам нужна своя пушнина и мясо. Как и остальным, плачу двести рублей.

— Кхм, как не пойти-то? Можно и пойти, — заулыбался беззубой улыбкой бурят. — Мне эта, командир, что делать?

— Иди, иди, работай, потом с тобой поговорю, — шикнул на него Марич, и охотник трусцой побежал оттаскивать здоровенные корзины с паклей.

— Хорошо, — вздохнул я. — Покажи результат и место приказчика за тобой.

Я допускал мысль, что каждый рассуждает по-своему, так и Марич как новая метла принялся наводить порядки в хозяйственной части. Причём со всем рвением. После разгрузки он согнал бригаду Кошевого на срубы, а новеньких поставил готовить брёвна, и знаете что? Это сработало.

Мастера кинулись поправлять подёнщиков, объясняя, как сделать лучше. Никто ни над кем не смеялся, просто разбежались каждый к своим новеньким, и дело пошло. Дальше они мигрировали к срубам, но одного оставили смотрящим. В процессе подключили Мефодия, чтобы ускориться.

Трое выносливых женщин поступили в помощницы Зинаиде и бойко чистили картошку, мыли котлы, таскали воду и сняли с поварихи львиную долю нагрузки. Бабы весёлые попались с огоньком, всё смеялись громко да песни пели, любо поглядеть.

Ермолая на лесопилке тоже не обделили помощниками. Второй бригадир вздохнул посвободнее, руководя сразу четырьмя «подмастерьями». Там готовился наш запас досок на будущее строительство изб и других помещений. Я хотел до зимы отгрохотать себе трёхэтажный терем, чтобы не стыдно было принимать знатных гостей и по статусу положено.

В общем, мои волнения оказались беспочвенными. Только Кошевому работы прибавилось, но он справлялся. Надрывал глотку и раздавал где надо звездюлей, а иной раз и добрым словом радовал, чтобы поддержать человека. К ночи возвели два сруба и хорошенько законопатили все, что уже были.

А вот к ужину пришла пора новоприбывшим удивляться. По их словам, так обильно и вкусно их ещё нигде не кормили. Образовалось такое столпотворение, что решено было приёмы пищи поделить на два захода: сначала одни едят, потому уходят работать, а потом вторые.

На следующий день так и организовали.

— Пришёл, блудный сын? — спросил я оголодавшего Инея, когда тот затрусил из леса нахохлившийся и с бегающими туда-сюда голодными глазами, всю ночь там балду гонял, притворялся оскорблённым и униженным. — Ранец будешь таскать? — я мог и не спрашивать вслух, но так как-то по-отечески, что ли, и привычней.

Виверн прекрасно считывал моё настроение и твёрдое намерение превратить в эдакого передвижного маленького врача.

«А ещё его можно и почтальоном сделать», — отметил я про себя.

— Ладно, иди ешь, спи и потом поговорим, — не стал я его мучить.

Синекожий беглец потопал к Лукичне за угощением. Ему досталось отварное мяско, буквально слезающее с косточки, и питательный бульон с картошечкой.

Он не пил его, а кусал, разбрызгивая угощение. В этот момент к нему лучше было не подходить, а то ещё набросится. Обед — это святое! Дохлебав и умяв двойную порцию, он зевнул, дополз до избы и спрятался в углу на тёплой печи.

Разобравшись с питомцем, я отправился к лесному штабелю, где скучковались Гио, Мефодий и Потап. Последний оживлённо жестикулировал, а второй схватил бревно и куда-то потащил в сторону, потом другое. Я удивился ещё: зачем? Стало интересно, и подошёл к ним спросить.

— Чем заняты?

— О, Владимир Денисович, — обрадовался Потап. — Думаю, вы скоро освободите меня от оков рабства. Гио научил меня двум новым заклинаниям!

Толмач глубоко вздохнул и коснулся неочищенного бревна. Из его ладони поползло дымное зелёное облачко и забралось под кору. Маг сосредоточенно повторял себе под нос всю выученную последовательность схемы заклинания. Насколько я знал, все они беззвучные, просто Новикову так легче было. От усердия он даже высунул кончик языка.

Спустя тридцать секунд послышался лёгкий треск. Потом ещё один и ещё. Я заметил, как кора возле руки Потапа вздулась. Она тянулась вверх набухшим пузырeм.

— Пха-а-а, — вдохнул фитомант и этот бугорок шустро пополз до другого конца, будто кто-то рукой под одеялом провёл.

Затем движение обошло каждый сантиметр бревна, послышался хлопок, и вся кора разлетелась в стороны. Несильно, но смотрелось эффектно. Новиков меньше чем за минуту проделал работу лесоруба со скобелем, у которого это занимало двадцать-сорок минут. Правда, дышал он тяжко.

— Это… Это пока плохо даётся, оно слишком… Сложное для меня, — запыхавшись, произнёс он.

— А второе? — поинтересовался я.