— А была, не была, — решительно ударил я по подлокотникам и протянул руку. — Согласен!

— Куда сейчас? — спросил Нобуёси, когда я вышел от Шеина, после заключения купчей.

— К Марине Васильевной.

Пусть уладит вопрос с Вотчинной коллегией и грамотно всё оформит, всё-таки не табурет покупаю.

Мой феод присоединил к себе клочок новой территории. Дубрава в общей сложности занимала десять тысяч гектаров земли, и добавилось ещё сто. Для сравнения всё Ростовское графство — это 1 млн га, а вот владения моего отца приблизительно 200 000 га. Я сейчас держал в руках 1/20 от этого богатства, но после суда рассчитывал на солидное пополнение.

Мефодий и Нобуёси сегодня были моими телохранителями. Что касается богатыря, я старался всегда держать его поближе к себе. Клеймо некроманта представляло угрозу для простых людей, потому этой проблемой надо было заняться как можно скорей. В сентябре берсерк перекидывался три раза, так что ситуация находилась под полным контролем. Проклятие ослаблено.

«Если давать ему спускать пар в Межмирье, то риск снизится».

Троекурскую в суде мы не нашли. Нам сказали, что она сегодня не приходила, зато встретили отъезжающий в срочном порядке фаэтон старого знакомца.

— Мефодий, останови его!

Богатырь отлично понял приказ, потому на скаку спрыгнул с лошади и ухватился за заднюю ось. Он с лёгкостью сдержал ход, вызвав матерную брань ямщика и удивлённый взгляд пассажира. Фаэтон приподнялся над землёй ещё выше. Куликов для острастки тряхнул его.

— Опускай, — я уже был рядом и запрыгнул внутрь к Спицыну. — Иван Геннадьевич, добрый день, — поздоровался я с нынешним владельцем адвокатской конторы.

Молодой человек, встревоженный качкой, проблеял что-то невнятное в качестве приветствия.

— Погуляй-ка, дружище, мы поговорим, — я сунул десятирублёвую бумажку бухтящему ямщику, тот с готовностью спрыгнул с козел и отошeл покурить.

— О чём поговорим? — испуганно забегал глазками Спицын.

Видно, что узнал меня, ещё бы — я один из самых жирных его клиентов, только вот он не удосужился до сих пор даже на ужин меня пригласить. Я бы отказался, но всё же.

— О Троекурской.

— А что, что с ней не так, она не справляется с работой?

— Как раз таки справляется, но кое-кто мешает, — я схватил его за коленную чашечку и сжал. — Ещё раз будешь подбивать к ней клинья, яйца отрежу, понял?

— Да я не подбивал… ай! — заскулил он, когда мои пальцы впились ещё сильней.

— Я как-то не так выразился?

— Да понял-понял, только профессиональные отношения, я… Я честно больше не буду.

— Вот и чудно, — улыбнулся я и тыльной стороной ладони хлопнул его по груди, но переборщил — Спицын согнулся, ловя ртом воздух. — Мы закончили, — сообщил я мужичку, и Мефодий отпустил рессору.

Удачно вышло. Следом навестили Марину. Вчетвером забрались в кабинет её отца, где стол был завален стопками бумаг, часть из них лежала на полу.

— Твой второй клиент? — спросил я, кивая на беспорядок.

— Ага, на дом взяла, что у тебя там?

Я вкратце объяснил ситуацию с покупкой.

— Хорошо, сегодня займусь, ты прости, сейчас пока некогда… Мне это всё разгрести надо до конца недели, — у неё были огромные тёмные круги под глазами, видно, что не первый день без сна.

— По графу Остроградскому есть новости? — поинтересовался я, продолжая осматривать её жилище, и даже повертел пару этих бумажек.

— Немного. Я оформила официальный запрос в храм. Обычная процедура, но столько проволочек сразу пошло, мне намекнули не лезть в это дело. Я побоялась выдавать тебя и поспрашивала адептов: граф посещает только чёрные миры, точнее, один и тот же чёрный. Точный номер узнать не получилось.

— Хм, что ж, неплохо. Спасибо, и это, — я положил бумагу обратно в стопку и повертел пальцем, — не перебарщивай, отдыхать тоже надо.

— Знаешь, я не из благородных, так что лишние деньги не помешают.

Я потянулся к бумажнику, но встретил серьёзный отпор.

— Нет, не надо. Я получила свой гонорар и больше не возьму, — строго возразила она, но меня это не остановило — я положил пять сотен на стол.

— Это за каменоломню.

Она смахнула их и вернула четыреста пятьдесят.

— Это лишнее. Это лишнее, — уже с нажимом повторила она, запихивая мне в карман сдачу. — Всё, а теперь кыш, мне работать надо, — махнула она рукой.

— Ты слышал, Нобу? Она барону «кыш» говорит.

Марина устало разгладила лицо ладонями и заново перехватила волосы заколкой.

— Женщина, познавшая смелый «кыш», — серьёзно кивнул японец, и под басистый гогот Мефодия мы вышли на улицу.

— Что-то не так, Владимир Денисович? — спросил меня здоровяк, когда седлали лошадей.

— Всё в порядке, — ответил я задумчиво. — Дальше в храм.