Но сейчас я использую весь свой талант не для баллад, а чтобы убедить одну конкретную девушку, что со мной всё в порядке.

— Всё нормально, — говорю. — Не переживай.

— Точно? — спрашивает Снежана.

— А то!

Девушка, которая так глубоко запала мне в душу, покидает меня и уезжает в Новгород. Судьба сложилась так, что ей нужно быть в одном месте, с одними людьми. А мне — в другом. Но это пока. Уверен, всё ещё раз перевернётся с ног на голову и мы снова окажемся вместе. В конечном итоге всё будет хорошо, но сейчас она уезжает.

Теперь она хочет узнать, как я себя чувствую по этому поводу.

— Я в порядке.

Неприятное, тянущее ощущение в животе.

— Если хочешь, я могу остаться здесь на несколько дней, — предлагает Снежана.

— Нет, поезжай.

— Ты же простишь меня?

— Тебя не за что прощать, и не в чем винить.

Она ещё несколько раз спрашивает, всё ли со мной нормально, а я столько же раз отвечаю, чтобы не переживала. На моём лице — лёгкая улыбка с маленькой, крошечной щепоткой грусти. Ровно столько, чтобы она поняла, как я рад быть рядом с ней в этот момент, но не увидела, что меня тревожит её отъезд.

Как же я талантлив!

Иногда мне становится стыдно от того, что я такой хороший лжец.

— Мы ещё увидимся, — обещает Снежана.

— Обязательно, — говорю.

— Будешь в Новгороде — заходи.

— Конечно.

Прощальные объятия.

Она двигается к карете, а я стою на месте и смотрю ей вслед с видом человека, который не испытывает никаких сильных чувств. У которого внутри не извергается целый вулкан. Снаружи я — кремень. Человек-скала. Глыба льда, которую не тронуть ничем.

Перед тем, как шагнуть на подножку, Снежана оборачивается и машет рукой. Я машу в ответ с прощальной улыбкой, означающей «жаль, что ты уезжаешь, но я с этим смирюсь». Театр одного актёра для одного зрителя. Декорациями служит гигантская крепость у меня за спиной.

— Мы ещё не успели познакомиться, — произносит рядом со мной весёлый голос. — Меня звать Чеслав, я — сын Великого Князя Киевского Бориса Богдановича.

Оборачиваюсь и вижу жениха Снежаны. Вот он — сукин сын. Тот падлюка, за которого должна выйти замуж девушка моей мечты.

Младший сын Черногора, с которым её семья хочет заключить союз. Высокий, худой, и весь какой-то кривой, несуразный. Кажется, он слегка туповат, и это отражается на его внешнем облике. От такого простака никакого зла ждать не приходится.

— Приятно познакомиться, — говорю, стараясь сохранить приветливый голос. — Тимофей Ф… Гориславович.

Даже не знаю, какое отчество правильнее использовать. Федот вырастил меня, дал столько любви и заботы, что кажется нечестным убирать его имя из своего. Но так как мне завещана огромная крепость и земля, то пользоваться необходимо кровным отчеством.

Это всего лишь одна из тысячи неувязок, через которые мне предстоит пройти в ближайшее время. Не отберёт ли мой титул возможность варить пиво? Я не представляю себя без этого занятия. Мне же так нравится драться с суздальскими деревенщинами за хмель! Никто не посмеет сказать, что это не княжеское дело!

— А прозвище у тебя есть?

— Нет…

— У моего отца есть прозвище — Черногор, это из-за горной гряды, которую он воздвиг вокруг своего княжества. А моё прозвище — кисель, потому что я очень люблю кисель!

— Уверен, так оно и есть.

Парень принимается хохотать: заливисто и открыто. Чёрт, какой же обаятельный хрен! На такого даже злиться не получается. Хочется затаить на него обиду, что именно за этого болвана должна выйти замуж Снежана. Только не получается и всё тут.

Смотрю на эту туповатую, но открытую рожу, и хочется простить ему все грехи. Такой попросту не может совершить ничего дурного.

— У меня нет прозвища, — говорю.

— Странно. У каждого человека должно быть прозвище. Это как второе имя, которое значит даже больше, чем первое.

— В таком случае разрешаю тебе самому придумать мне прозвище.

— Правда? — удивлённо переспрашивает Чеслав Кисель.

— Правда.

— Как насчёт… силач? Тимофей Силач — сгодится?

— Я совсем не силач.

— Но ты же посмотри на себя. Намного крепче остальных здесь.

— Волибор — силач, Молчун — силач, Егерь — силач, Казимир Большое Перо ваш — тоже силач. А я так, средней комплекции.

— Ладно, я ещё подумаю…

Чеслав уходит в сторону, прекратив наш разговор так же внезапно, как и начав. Мне же остаётся только взмахнуть руками. Чёртов везунчик! Двинуть бы его по морде, да жалко. Этот тип хоть и болван, но слишком приятный, открытый.