— Есть у меня идея.

Подхожу к одному из пленников в чёрных масках, которых наши воины прижимают к земле. У безумца была сила подчинять себе людей против их воли. Среди пяти тысяч человек в его армии примерно тысяча была из тех, кого лишили возможности самостоятельно принимать решения. Их очень легко опознать: маски на лицах и красные глаза. Почти все они сегодня погибли, но осталось двести из тех, что каким-то чудом спаслись, лишившись ноги или руки.

Отпускать их на волю нельзя: даже после смерти господина они вынуждены исполнять его последний приказ.

Это значит, что они через некоторое время вернутся и попытаются убить меня, Светозару или других людей из нашей крепости. Так что нам нужно либо добить людей в масках, чтобы никого из них не осталось. Либо как-то их освободить…

— Сиди, не дёргайся, — говорю мужчине на земле.

Черномасочник лишился левой руки, а вместе с ней и уймы крови. Сейчас валяется на траве, с трудом оставаясь в сознании, но всё равно очень злобно на меня смотрит. Раздумывает над тем, как напасть.

— Дёрнешься — хребет вырву.

— Ты что удумал? — спрашивает Никодим.

Наклоняюсь к мужчине на земле, поднимаю рубаху повыше и с размаха засовываю руку ему в пупок. Засаживаю до половины предплечья. Тот в удивлении смотрит на происходящее и пытается что-то сказать, но не может подобрать слов.

Да и какие тут могут быть слова?

Не каждый день у тебя в брюхе копаются посторонние люди.

Однако я не собираюсь искать там сердце, кости или всякие внутренние органы. Мне нужна воля. Безумец отнял её у бедолаги, так может у меня получится каким-то образом её вернуть? Сделать черномасочника снова обыкновенным человеком. Не послушным рабом, куклой хозяина.

Человеком.

С началом эпохи безумия все люди получили какую-то силу: огнём повелевать или сквозь стены видеть, но не я. Два десятка лет я искал свою, но никак не мог найти. И вот, сегодня это свершилось. Оказывается, всё это время она не приходила ко мне из-за нежелания иметь что-то заурядное. Я не хотел лечить людей, как папаня, управлять погодой или говорить с растениями: всё это казалось скучным, ненужным. Хотелось чего-то необычного, редкого. Такого, чтобы возвращать силу других людей им самим, но не обыкновенную защиту, как у Волибора.

Такую я и получил.

Отсутствие силы.

Когда рядом со мной нет ни одного человека, у меня нет никаких сил. Я её перенимаю у тех, кто находится рядом. Совсем недавно поблизости находился безумец, так что я владею его способностью подчинять людей. Скоро она исчезнет, поскольку князь мёртв, но пока эта сила в моих руках.

— Что ты делаешь? — спрашивает Никодим.

— Освобождаю его, — говорю.

— Может, попробуешь подчинить его себе, как это делал безумец?

— У меня сейчас красный уровень — первая ступень. Самое большее, на что я способен, заставить его почесаться неосознанно. Но освободить можно попытаться.

— Как это происходит? Что там у него внутри?

— Трудно описать…

Я вожу рукой в животе у человека и чувствую разные его эмоции, вспышками отдающиеся в голове. Там находится всё: и желания, и стремления, и память. Всё, что делает человека человеком. Всё это ощущается как красочные сгустки внутри его естества. Сейчас я не могу управлять ими — только ощущать. Будь во мне больше силы, смог бы полностью изменить этого человека, подогнать под мои нужды.

— Кажется, нашёл, — говорю. — Воля. Она выглядит как длинный стержень прямо напротив пупка. Примерно в том месте, где должен находиться хребет, но она очень толстая, и крепкая.

— Разве безумец у него не достал волю целиком?

— Нет, только сломил.

Сломанная воля в животе у человека выглядит как столб, искривлённый в нескольких местах. Кое-где чувствуются трещины и разрывы. Собственной рукой, будто леплю из глины длинную палку, я выпрямляю его волю, соединяю обратно, делаю так, чтобы человек снова мог принимать решения.

Стоит мне только закончить, как черномасочник глубоко вдыхает. Впервые за долгие годы он может нормально мыслить и не чувствовать дикую боль каждый раз, когда пытается ослушаться приказа. Несколько светлых духов облегчения в виде бубликов поднимаются ввысь.

— Что это? — спрашивает мужчина. — Как ты это сделал?

— Вернул тебе то, что забрали.

Мы с Никодимом смотрим, как он поднимается на ноги. Снимает с себя маску: под ней чёрное, начавшее гнить лицо. Всё в струпьях и пузырях. Это случается, когда человек идёт против своей природы, выполняет чужую волю, минуя свою. Разрушает сам себя. Мы вернули ему свободу мыслить, но вред уже нанесён.

— Я… я свободен?

— Как ветер. Можешь бежать и щипать траву вместе с дикими кабанами.