— Кирюша, а где мама? Почему не идёт за стол?

— Отлучилась по делам, скоро вернётся, — Семён похлопал отца по плечу. — Ты ешь, бать, ешь, пока не остыло.

— Вкуснее нашей мамы никто не готовит, — поддакнул ангел и в мгновение ока опустошил миску с рагу.

Кира встала, чтобы наложить добавки, как вдруг Самсон вскочил на ноги и заголосил:

— То есть как скоро вернётся?! В мой дом?! Не позволю! Пускай под забором ютится, окаянная!

Кира сжалась в комочек, в глазах заблестели слёзы. Семён, проклиная всё на свете, ринулся к отцу, обнял согбенного старца.

— Всё хорошо, пап, хорошо! Если ты её видеть не желаешь, мы ей так и передадим.

— Передадите? Саймон, отрок мой, неужели ты поддерживаешь связь с этой женщиной? После всего… — он всхлипнул, как дитя.

Кира, не выдержав, резко подлетела к отцу и прижалась к нему сбоку, обняла седовласую голову.

— Папулечка, не переживай. Мы её к тебе на пушечный выстрел не подпустим.

Чистейшие дорожки слёз расчертили сморщенное лицо ангела на три части.

— Так и сама остерегайся гиены огненной, дочь моя. Стезя блуда ведёт тебя прямиком в ад, пятная твои крылья…

Отец разглагольствовал ещё минут десять, так и эдак комментируя путь, который избрали себе его порочные дети. Семён почти не слушал. Кира горестно вздыхала, якобы соглашаясь с догмами родителя. В конце Самсон осенил обоих крёстным знаменем и обеспокоено спросил:

— А где же чай с липовым мёдом? Кликните кого-то послать гонца к медоварне.

Уже сидя в машине, Семён раздосадовано сказал:

— Совсем плох старик стал.

— Это из-за неё, — будто в оправдание заявила Кира. — Он переживает, оттого в голове всё путается.

— Надо найти ему новую сиделку. Отправь завтра к нему кристаллоида, пускай приглянет.

— Сам и отправь.

— Кир, я в клинике раньше вечера не окажусь. У меня на завтра три операции.

— А я не пойду к Игнату просить разрешения, понял?

— Ах, вот оно что, — Семён понял причину агрессии, достал телефон и соединился с главным врачом подземной больницы. — Здравствовать тебе, дружище.

Кира фыркнула.

— И тебе доброго вечера, брат.

— Скажи, могу я послать одного из кристаллоидов к своему отцу? Человеческие сиделки с ним уже не справляются.

— Только попробуй откажи, пиявка монаршая, — не удержалась Кира от едкого замечания.

— Это не твоя благонравная сестрица брызжет слюной? — Игнат рассмеялся.

— Она самая. Дать трубочку?

— Я тебе руку отгрызу по локоть, братец, — пригрозила Кира и крепче стиснула руль.

— Не стоит. Саймон, забирай ту, что в бригаде с Сильварисом, он отлично справляется и один.

Теперь уже Кира сама выхватила смартфон, прижала щекой к плечу и яростно выдала:

— Это же моя бригада. Предлагаешь в одиночку тащить на себе все операции? А ты, случаем, по морде не хочешь получить?

— Я лично могу тебе ассистировать, — благодушно предложил Игнат.

— Знаешь, что?

— Скажешь — узнаю.

— Завтра в клинике будет случай со смертельным исходом, понял? Только тронь мою Крис, и я тебя кирзовым сапогом отфигачу.

Игнат расхохотался.

— Передай брату, что его просьба удовлетворена, — попросил он как ни в чём не бывало.

Кира зарычала и швырнула несчастный сотовый на переднюю панель.

— Где бы найти нормальную работу вместо этого шапито? — она ударила кулачком по рулю.

— А может стоит забыть старые обиды и присмотреться к жениху? — осторожно ввернул близнец, выуживая мобильник из-под лобового стекла. — Он ведь из кожи вон лезет, чтобы угодить тебе.

— Если я когда-нибудь посмотрю в сторону этого мерзкого кровососа, официально разрешаю тебя пришпилить меня осиновым колом! И больше ни слова о нём, ясно? Меня наизнанку выворачивает от одной мысли.

Саймон сделал вид, что согласен с её доводами. Однако в глубине души всегда знал, что Игнат — именно тот, кто нужен его сестрице. Спокойный, уравновешенный вампир легко мог удовлетворить все её потребности и стал бы надёжной опорой на долгие столетия. Жаль только, что Кира отказывалась видеть в нём спутника жизни. А всё из-за того нелепого случая.

Восемьдесят лет назад

В глубине старого Иркутска, укрытая от любопытных глаз высокими тополями, стояла необычная лечебница. Её построили в начале XX века, и с тех пор здание почти не изменилось: серый камень стен скрывал от посторонних глаз невиданных чудищ, а окна по вечерам светились мягким, таинственным светом. Местные жители шептались, что в этих стенах творится настоящее чудо, но мало кто решался заглянуть за массивные дубовые ворота.