— Это было полнолуние, — начала она. — Мы собрались в старом храме на окраине леса. Луна светила так ярко, что казалось, будто она хочет запечатлеть каждый наш шаг. Я чувствовала себя такой уверенной, такой могущественной…

Ей вспомнился тот роковой момент.

— А потом всё пошло наперекосяк, — тихо молвила она. — Магия начала искриться, вырываться из-под контроля. Я видела, как заклинания переплетались, создавая что-то совершенно неуправляемое.

Игнат слушал, не перебивая. Она сглотнула ком в горле.

— Сначала искры были золотистыми, как обычно, но потом… потом они стали чёрными, словно поглощали свет. Заклинание начало жить своей жизнью. Оно расползалось по залу, как ядовитый плющ, оплетая всё вокруг. Я видела, как мои сёстры по ковену отступают, их лица были полны ужаса…

Она замолчала, дыхание стало прерывистым.

— А потом… — она осипла, — потом всё взорвалось. Магия превратилась в бурю, в настоящий шторм силы. Я чувствовала, как она рвётся из меня, как дикий зверь, пытающийся вырваться на свободу. Вы думаете, я недостойна быть ведьмой? — внезапно спросила Аксинья.

Она подняла глаза на Игната, и в этом взгляде читалась отчаянная надежда на понимание.

Игнат медленно наклонился вперёд.

— Нет. Я вижу страх, глубокий, всепоглощающий страх. Но я также вижу силу, которая намного больше этого страха. Твой дар никуда не делся. Она просто прячется, защищаясь от боли и вины.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя.

— Ты думаешь, что потеряла контроль, — продолжил Игнат, — но на самом деле ты столкнулась с силой, которая намного больше тебя. Это не слабость — это урок. Урок того, что даже самая могущественная магия требует уважения и понимания.

— Но я причинила им боль, — пробовала спорить она. — Я могла их убить.

— Ты выжила, — спокойно ответил парапсихолог. — И это даёт тебе шанс всё исправить. Шанс научиться контролировать свою силу, а не позволять ей контролировать тебя.

Его слова звучали как величественный гимн, проникая в самое сердце пациентки, заставляя её задуматься о том, что действительно важно.

— Твоя сила — это дар, — произнёс Игнат. — И ты научишься использовать её правильно. Не потому, что ты должна кому-то что-то доказать, а потому, что это твоя природа, твоя сущность.

Когда сеанс подошёл к концу, а дверь за ведьмой закрылась, он встал, прошёлся по кабинету и уверенной поступью направился в комнату отдыха для персонала.

Норовистая девчонка сидела на столе, болтала в воздухе потрясающе стройными ногами и вальяжно попивала кофе из кружки. Игнат не поздоровался, прошёл мимо к кофейному аппарату.

— Всем мозг выполоскал? — надменно спросила Кира, уязвлённая его безразличием.

— Хочешь предложить себя?

— Мечтай больше, — фыркнула девица, спрыгнула со стола и пристроилась позади, якобы добавить молочную пенку в чашку.

— Я живу реальностью, а не фантазиями, — молвил он, не оборачиваясь. — А как у тебя с этим?

— С чем? — нахмурилась блондинка, чувствуя себя так, будто упустила львиную долю диалога.

— С жизнью в реальности. Всем ли довольна?

Игнат наполнил чашку ароматным эспрессо и медленно повернулся. Кира невольно отступила на шаг, зло прищурилась.

— Тебе-то какое дело?

— Мне? — лениво помешивая кофе, переспросил он. — Ровно никакого, но если женщина впадает в беспричинную агрессию, во мне невольно просыпается мозгоправ. Хочешь, разъясню, почему ты кидаешься на людей?

Красотка вздёрнула носик.

— Была охота лапшу с ушей снимать.

— Вся твоя злоба исходит от неудовлетворённого желания, — шепнул на ухо Игнат, лишь на секунду задержавшись рядом с задирой.

— В сексопатологи метишь, а, Сенсей? — яростно бросила она в спину.

— Я не о сексе говорил, если что, но у кого что болит, — он хохотнул и чинно прошествовал к себе в кабинет, прекрасно зная, что насладиться кофе в одиночестве ему не удастся.

Секунду спустя в дверь ломанулась Кира, разъярённая, что твой испанский бык.

— Как меня достали твои выкрутасы! Заруби себе на носу, ты, кровосос шелудивый, — она подлетела к мужчине и ткнула его двумя сложенными пальцами в грудь, — не лезь в мою голову! Ты ни черта обо мне не знаешь!

Игнат склонил голову набок.

— Вот как? Это не ты таскаешься по людям, вместо того чтобы найти ровню среди своих?

Хлоп! Голова Игната вильнула влево, а тяжёлая рука Киры оставила алый след от пощёчины на правой щеке.

— Не твоё пёсье дело, где, когда и с кем я, понял?