Однако воин лишь крепче сжал рукоять и, сделав шаг к женщине, резко выдохнул, обдав ту перегаром:

— В вашей дыре совсем не умеют разговаривать с благородными, которые их защищают? Вы тут, чернь, совсем берега потеряли?

Румяная жена пекаря побледнела, до хруста сжав пальцы на дереве прилавка. И опустив глаза, очень тихо прошептала:

— Не для того мы…

— Что? Говори громче, корова!

Она резко вскинула голову и уверенно посмотрела в глаза аристократу:

— Громче? Хорошо! Мы не для того уехали на край мира, чтобы нам и здесь через губу цедили, как жить. Защитник нашёлся! Да ты ни на одном дежурстве не был, «воин». Я твою спесивую рожу почти каждый день вижу!

Слушая её речь, Рик потянулся к поясу, но остановился на середине движения, вспомнив, что жезл или саблю он с собой не брал. И как оказалось, не просто так он опасался: легионер покраснел от гнева и резко вытащил клинок, без лишних разговоров рубанув Грету по шее.

Меч щёлкнул по выставленному юным магом «Щиту», отскочив назад, а она отступила назад, поднимая перед собой руки.

— Вот где я твою рожу видел… Маг, значит? — процедил аристократ и клинок резко рассёк воздух над головой присевшего Рика.

Тот поднял новый «Щит», в который пришло ещё три удара от выкрикивающего мужчины:

— Сраная дыра! Тупая чернь! Твари, знайте своё место!

Маг влил силу в защиту, думая, чем бы его остановить. И когда магия в щите практически растаяла он влил ману в левитацию, откинув мужчину в угол. Тот же, сбив спиной полку на стене, рванулся обратно, припав к полу в колющем выпаде. Замерцал «Щит» и аристократ, рубанув исчезнувшую преграду, резанул снизу.

Выругавшись, Рик подставил под лезвие сдёрнутый с прилавка деревянный поднос. Меч раскрошил дерево, чтобы тут же подняться в новой атаке.

Но ударить он не успел…

Со стороны бледной жены пекаря мелькнул красный огонёк и голова аристократа с хлопком разлетелась в вихре костей и мозгов.

Тело неловко махнуло клинком и рухнуло на пол, заливая его кровью. В наступившей тишине Рик посмотрел в медленно наполняющиеся страхом от содеянного глаза Греты. Потом на тело. Опять на женщину. Смахнул с лица попавшие на него кусочки серого вещества и медленно выдохнул:

— Ну, по крайне мере, пирогом делиться не придётся…

Глава 21

Распахнулась дверь и в пекарню заглянул всклокоченный муж Греты. Резко замер, увидев раскрашенную кровью и мозгами лавку. Посмотрел на бледную жену, но, едва собрался что-то спросить, как Рик его резко перебил:

— Беги ко мне домой. Тащи перевязь с жезлом и саблей. Живо!

Тот недовольно поджал губы, но скрылся, выполняя приказ. Маг сплюнул на пол и, глядя на жену пекаря, вопросительно поднял бровь.

— У тебя кончилась мана. А он не собирался останавливаться!

— Я стал значительно сильнее с того момента, как мы начали тренировки, — скривился Рик. — Я мог его нейтрализовать.

Та независимо вскинула подбородок:

— Тогда почему сразу не сделал? Ждал, когда он тебя на ремни порежет?

Рик тяжело вздохнул. К своему стыду, он не помнил подходящего заклинания. Есть пара из медицинских для анестезии, но последовательности рун и как их применять он не знал. Можно было использовать «Воздушный Кулак», но заклинание не тренировано, с тем же успехом он мог как оглушить соперника, так и раскроить ему череп.

Женщина же, опять посмотрев на труп, тихо прошептала:

— Что дальше будет, Рик? Он же аристократ…

Бравада жены пекаря медленно исчезала, пока до неё постепенно доходила перспектива возможных последствий.

Маг не отвечал. Он не знал. Мало того, что помер аристократ, так ещё и десятник легиона. Причём ведь не местной сотни, столичной.

На материке за убийство ей грозила каторга.

В Голхафене?

Обычно такие вопросы решал барон или общее собрание, когда его не было. Чаще, тех людей, кто сильно терял берега, просто убивали. Всё зависит от обстоятельств. Вот, летом один из сезонных рабочих изнасиловал местную девушку. Его сняли с неё прямо на сеновале и, спустя полчаса, повесили.

Грета же иное дело. Она известна своим взрывным характером всему посёлку. Как, к сожалению, и тем, что язык у неё частенько опережает разум. Тем не менее, люди будут не на стороне аристократа. И причина крайне проста, как сказала сама женщина: «Мы не для того прозябаем на краю мира, чтобы нам указывали, как жить».

Свобода от подавляющей власти государства, удушливых сословных рамок — одна из основных причин, заставляющих людей выживать в таком месте. За двадцать лет существования посёлка, проведённых без всяких аристократов, люди привыкли к свободе решать за себя сами. И если де Лахт оказался умён и мягко встроился в быт Голхафена, то прибывшие с гвардией благородные не совсем.